Имя России

   ВЕРСИИ  >   ВАРЯГИ  >   ДРЕВНЯЯ ФИЛОСОФИЯ  >   МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ Контакты:   name-of-russia@bk.ru   
ВАРЯГИ
Но я нигде не могу отыскать, что за народ были варяги
П. Петрей

Рассмотрим скандинавскую версию происхождения названия Русь. Варяжский вопрос – один из самых горячо и длительно обсуждаемых вопросов мировой истории. Прежде чем рассмотреть его подробно, сформулируем основные положения этой теории.

Примерно в 862 г., как сообщает ПВЛ, славяне призвали в качестве своего князя некого Рюрика. Он возглавлял некое «норманнское» племя Русь, которое пришло с ним на территорию северо-запада современной России, основало города Новгород и Ладогу, и далее распространило свое владычество далее на юг, сделав Киев столицей и т.д. При этом даже некоторые профессиональные историки говорят, будто бы в ПВЛ сказано, что, придя, Рюрик «привел с собою все племя Русь». Происхождение этнонима «русь» возводится норманнской теорией к древнескандинавскому слову Róþ – грести. Считается, что Róþ присутствовало в самоназвании племени норманнских пришельцев. В подтверждение этого приводится факт, что в современных финском и эстонском языках Швеция называется Ruotsi – то есть считается, что в них сохранилось искаженное самоназвание Róþ. Призвание варягов во главе с Рюриком рассматривается во взаимосвязи с происходившей в те времена скандинавской экспансией и эпохой викингов. Считается, что Русь является либо частью, либо совпадает с сообществом варягов. Варяги, судя по всему, считаются частью викингов. Для объяснения названия «варяг» приводится некая скандинавская этимология. Однако норманнская теория не дает понятного объяснения существования двух различных слов - «варяг» и «викинг». Некоторые утверждают, будто в ПВЛ говорится, что название Русь произошло от какого-то варяжского названия.

Важными аргументами норманнской теории являются следующие:
А) Сообщения Бертинских летописей от 835 г. о посольстве Византийского императора, при котором находились россы, но в них заподозрили свеонов.
Б) Утверждение о скандинавском происхождении имен родоначальников русской княжеской династии - Рюрика, его «братьев» Синеуса и Трувора, и всех первых русских князей до Святослава. В качестве аргумента приводится факт, что в иностранных источниках их имена также приводятся в форме, приближённой к скандинавскому звучанию. Князь Олег именуется X-л-г, княгиня Ольга - Хелга, князь Игорь — Ингер.
В) Скандинавские, как считает норманнская теория, имена послов «Русского рода», перечисленных в русско-византийском договоре 912 года.
Г) Сочинение Константина Багрянородного «Об управлении Империей» (ок. 949 года), где приводятся названия днепровских порогов на двух языках: «росском» и славянском, где для большинства «росских» названий может быть предложена скандинавская, как считает норманнская теория, этимология.
Также в качестве дополнительных доказательств выдвигаются определенные археологические и лингвистические аргументы.

Прежде чем подробно рассмотреть аргументы теории скандинавского происхождения Руси, рассмотрим сначала общую ситуацию в Европе VIII – X веков. На рис. 1 приближенно отображена геополитическая ситуация этого времени.

Рис. 1.

Как распределялись силы с точки зрения основных трех компонент политики, которыми во все времена являлись идеология, деньги и военная сила?

Византия еще является мощной державой, наследницей великой римской империи, одним из идеологических центров мира, распространителем христианства. Однако с юга и востока ее ограничивают усиливающиеся мусульманские арабские государства. Центр Мира – Иерусалим – уже принадлежит им. Богатство Византии и ее престиж делают ее целью постоянных набегов окружающих народов. Кроме этого, Византия имеет не очень удобное для обороны географическое положение. Столица Константинополь является приморским городом. Это удобно для торговли, но делает этот город легко доступным для нападения, поскольку перемещения по морю в те времена гораздо проще, чем по суше, из-за неразвитости дорог.

8-10 века – время дальнейшего развития доминирующей идеологии того времени – христианства. Местом появления современного христианства, как известно, является Римская империя. Первым епископом Рима, согласно католическому учению, был сам Святой Петр. В 330 г. Константин Великий перенес столицу Римской империи из Рима в Константинополь. Однако главы католической церкви, а после возникновения епископства – ее епископы, по-прежнему находятся в Риме. Здесь возникает вопрос – почему же они не переместились в новую столицу? В области Константинополя также существовала древняя христианская церковь. По преданию, константинопольская православная церковь основана самим апостолом Андреем Первозванным. Однако мы видим, что в глазах католической церкви авторитет ее признается не очень охотно: в 381 году она была признана автокефальной Архиепископией, а в 451 году – патриархатом. Согласно 3-му правилу Второго Вселенского Собора, созванного в 381 году императором Феодосием I, архиепископ Константинополя имеет первенство чести после Римского епископа: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что город оный есть новый Рим». Но здесь мы обратим внимание на еще одну странность – а почему, собственно, главы христианской церкви находятся в Риме, а не в Иерусалиме?

Иерусалим это не только место евангельских событий, связанных с именем Иисуса Христа. Читая Библию, невозможно не заметить, что Иерусалим это не просто город или даже храм – это особое священное место. Например (взято из [2]):
«Восстань, светись, Иерусалим, ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот тьма покроет землю, и мрак - народы, а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари - к восходящему над тобою сиянию» (Ис.60:1-3).
Иерусалим - это "город великого Царя", "радость всей земли", "град Бога нашего" (Пс.47:2-3).
"Град Божий, святое жилище Всевышнего" (Пс.45:5).
"Святой город" (Неем.11:1), откуда Слово Господне распространялось по всей земле (Ис.2:3).
"Город праведности, столица верная" (Ис.1:26) - на иврите, а в русской Библии - "город правды".
Иерусалим даже назван "престолом Господа" (Иер.3:17), "городом истины" (Зах.8:3).
В Иерусалиме Иисус был предан смерти, страдал и был погребен. Там же воскрес и учил учеников тайнам Царства Небесного (Деян.1:1-5). Вознесся с горы Елеонской вблизи Иерусалима (Деян.1:9-11). И когда опять придет, ноги Его станут на горе Елеонской (Зах.14:1-3).
В Иерусалиме в день Пятидесятницы образовалась Церковь Христова (Деян.2:1-5). Там Апостолы начали проповедь Евангелия (Деян.2:14). В нем собрался первый церковный собор Апостолов (Деян.15:4-6).

На этот вопрос мы попробуем ответить ниже…

К рассматриваемому периоду относится и «крещение Руси», которое датируется концом 10 века. В это время существуют две основные ветви христианства – католичество с центром в Риме и православие с центром в Константинополе. К православной вере присоединялись народы, жившие рядом с Византией – румыны, болгары, сербы и т.д. Однако, как это описано в ПВЛ, у Руси был выбор, к какой вере присоединиться. И здесь мы встречаем еще один вопрос: почему же при этом выборе Русь выбрала слабейшую в смысле христианского авторитета из этих двух ветвей? Содержащаяся в ПВЛ легенда сохранила до нас следующую аргументацию.
1) В качестве аргумента, почему не была выбрана римско-католическая вера, приводится загадочная фраза: «отцы наши не приняли этого».
2) Православная вера была выбрана как наиболее эмоционально впечатляющая.

Видно, что выбранная аргументация максимально дипломатична – она совершенно не затрагивает различия двух ветвей христианства и ссылается только на субъективное восприятие. Фраза «отцы наши не приняли этого» звучит не очень понятно, поскольку неявно предполагает, что и «отцы наши» были более связаны с Константинополем. Насколько древними предполагались в этой фразе «наши отцы»?..

Вторая по значимости политическая сила рассматриваемого периода - королевство франков – империя, на месте которой в будущем появятся Франция и Германия. Это государство находится на подъеме и уже начинает соперничество с Византией за первенство. Здесь в то время был один из центров по производству лучшего на то время оружия. Вообще, если смотреть ретроспективно, мы видим постепенное перемещение центров цивилизации с юга на север – от Египта к средиземноморской римской империи и затем к центру Европы. Видимо, это было связано с постепенным потеплением климата, начавшимся после окончания ледникового периода около 10000 лет назад. Земли на юге становились все более засушливыми и неблагоприятными, в то время как северные земли становились благоприятными для жизни, с богатыми лесами, полными дичи и рыбы.

Как мы видим, римско-католическая церковь в рассматриваемый период находилась в сложном положении. И в этой ситуации она не стремилось связывать себя с угасающей римской империей. Ее целью было сближение с усиливающейся империей франков – предком того, что сегодня мы называем словом «Запад». В общем, можно сказать, что римско-католическая церковь хотела вернуться к прежней ситуации – когда она является государственной религией мощной империи – только в обновленной ситуации, с уже другой империей. Папы поддерживали франков в их борьбе с лангобардами и приветствовали присоединение Италии к франкской империи. Хотя в 843 году империя франков разделилась, в 961 году Оттон I Великий, король Восточно-Франкского государства, был провозглашен папой Иоанном XII императором Священной Римской империи.

Какая же ситуация была в рассматриваемый период с военной точки зрения? Это было время развития как оружия нападения (улучшение качества стали, появление разных форм холодного оружия), так и доспехов, средств защиты. Наибольшего развития это достигло тогда, когда появились полностью покрытые доспехами рыцари, у которых даже кони были полностью покрыты металлической броней. В какой-то степени можно провести аналогию с нашим временем. В 20 веке появление простого огнестрельного оружия сделало участие в войне массовым, где на службу призывались обычные люди, поскольку их несложно было обучить применению оружия. Сейчас, с усложнением вооружения, основную роль начинают играть не массы, а профессионалы, умеющие владеть сложным вооружением. Аналогично если в первых веках нашей эры римская армия содержала ополчение из граждан, которое собиралось только во время войны или для военного обучения, то к рассматриваемому нами периоду война стала в основном делом профессионалов. Не только потому, что владение оружием стало требовать профессионализма, но также и потому, что хорошее оружие стоило дорого, и покупать его без постоянной необходимости было бы неэффективно. Аналог воинской повинности сохранялся и в римской империи, и в империи франков, но содержание лучших воинов стало коллективным. Содержание таких воинов возлагалось на отдельные территории-фемы, или они сами были рыцарями-феодалами, получившими свой удел за обязанность воевать за сеньора. В результате в такой обстановке широкое распространение получило использование наемных войск, а также существование целых сообществ профессиональных воинов, основным занятием которых была война. В качестве примера такого сообщества можно привести войско руссов периода походов на Константинополь. Его описывает Константин Багрянородный в своем трактате «Об управлении империей». Он пишет, что летом руссы отправлялись в Романию (возможно, в поход за добычей или для торговли), а зимой «отправляются в полюдья», то есть находятся на содержании в тех местностях, которые являются их пактиотами.

Какие же основные сообщества воинов существовали в рассматриваемый период? Здесь мы подходим к вопросу викингов. Под викингами норманнская теория понимает различные вооруженные сообщества скандинавов (в основном), от разбойничьих шаек и пиратов до сложившихся монархических государств Скандинавии. Ядро викингов составляли датчане, в их походах участвовали и норвежцы. Шведы, как считается, особо не участвовали в походах викингов в западной Европе, но их связывают с варягами, зачисляя последних к скандинавскому миру.

Если мы посмотрим на карту, то увидим, что датчане занимают стратегически выгодное положение на Ютландском полуострове. Это позволяет им контролировать вход в Балтийское море и иметь удобное базирование для плавания по всему этому морю. Видимо, с Ютландского полуострова происходила в свое время экспансия скандинавского мира и распространение его по северу Европы. Пересекая пролив Скагеррак между Ютландским и Скандинавским полуостровами, древние скандинавы попадали на бесконечный, изрезанный фьордами берег, тянущийся почти точно на север. Видимо, отсюда и произошло название «Норвегия» - «путь на север» или «северный путь». В сагах упоминается также и «восточный путь», но значение этого названия не очень ясно. Видимо, отголоски понятия «восточный путь» отразились в существовании названия «Эстланд» части восточного побережья Балтийского моря, и в названии современной Эстонии. Если южное побережье Балтийского моря было плотно заселено, то северное, видимо, было достаточно пустынно. И именно скандинавы заселили его, продвигаясь на север и на восток. Возможно, в этих местах жили какие-то древние племена оленеводов, но они не оказывали существенного влияния на расширение скандинавской территории. Позднее на этих территориях возникли отдельные государства Норвегия и Швеция. Преодолев почти тысячу километров по морю, скандинавы заселили Исландию.

До 9 века Британские острова, будучи удаленными от материка, были не слишком заселены и не имели сильной государственности. В 8-9 веках викинги заняли большую часть Британских островов и основали здесь так называемую «область датского права» - Данелаг. Видимо, в движении викингов участвовали и жители северного побережья империи франков. В конце 9 века их объединил изгнанный из Норвегии конунг Харальд Прекрасноволосый. В 911 году король франков Карл Простоватый уступил ему часть Нейстрии, между рекой Эпт и морем, при условии, что Харальд признает себя вассалом короля и обратится в христианство. Так образовалось герцогство Нормандия. К 11 веку Дания, Швеция, Норвегия, Нормандия уже сложились как самостоятельные государственные образования и в дальнейшем вели как междоусобную борьбу, так и сложную борьбу за влияние в Британии и вообще на севере Европы.

Размышляя над описанными выше событиями скандинавской истории, они нам кажутся понятными и логичными. Однако норманнская теория рисует нам совершенно необыкновенную грандиозную картину (рис. 2, взято из БСЭ).

Рис. 2.

Но кого же на самом деле называли викингами?

«…часто употребляются слова "викинг" и "викингский". Слова эти были известны исландцам одноименной эпохи, однако они вовсе не употребляли их, как порой делаем мы, люди XXI века, для обозначения некоей нации. Вероятно, скандинавы тех времен сумели бы понять термин "эпоха викингов", но ни за что не согласились бы называть свое общество — древнескандинавское общество, и, в частности, древнеисландское, — "викингским". В средневековой Скандинавии слово vkingr (муж. р., мн. ч. vkingar) обозначало пирата, морского разбойника; викингами называли тогда людей, которые собирались в шайки и отправлялись в грабительские ("викингские") походы, как далеко за море (правда, подобные предприятия скандинавы считали "геройскими делами" и зарабатывали там себе славу), так и в соседние скандинавские земли.

Значение древнеисландского слова vkingr вполне прозрачно (точнее, ясен его денотат), однако происхождение и внутренняя форма его остаются загадкой. Есть версия, что оно связано со словом vk, означающим "залив", — в таких местах викинги жили и поджидали неосторожных мореходов. Исландцы, однако, почти никогда не нападали друг на друга с моря. Другое дело, если исландец отправлялся за море, чаще всего в Норвегию, — в таких случаях в источниках неоднократно говорится, что человек "стал викингом" на время или что он сражался против викингов. Фразы типа hann var vkingr, то есть "он был викинг", нередко встречаются в древнеисландских текстах. Сами грабительские походы назывались родственным словом женского рода (дисл. vking), и про многих исландцев, когда они отправлялись из Исландии за море (или жили в Норвегии, прежде чем эмигрировать в Исландию), говорится, что они "ходили в грабительские (или викингские) походы" (fru vking).» (взято из Д.Л. Байок, «Исландия эпохи викингов» [3])

Кроме того, в движении викингов принимали участие не только скандинавские народы Балтики. В отдельных набегах принимали участие и балтийские славяне (венды), в частности, вагры и руяне прославились своими пиратскими набегами на Скандинавию и Данию. Сохранилась эта информация и в сагах (см.«Сагу о Магнусе Слепом и Харальде Гилли»). В «Саге о Хаконе Добром» написано «Затем Хакон-конунг поплыл на восток вдоль берегов Сканей и разорял страну, брал выкупы и подати и убивал викингов, где он их только находил, как датчан, так и вендов.» Один раз описаны эсты как викинги, в саге «Об Олаве сыне Трюгги» говорится «.. Когда они выехали на восток в море, на них напали викинги. Это были эсты.»

Если мы рассмотрим происхождение стрелок на рис.2 более внимательно, мы обнаружим, что оно весьма разнообразно, и включает в себя следующие группы событий:
1) Нападения групп разбойников или пиратов неясного происхождения. Собственно, тех, кого и можно назвать викингами, как следует из приведенной выше цитаты. В западноевропейских источниках их обычно обобщенно называли норманнами, что могло относиться к любым пришельцам с побережья Балтики. Но это название использовалось во многих смыслах. Например, оно присутствует и в византийских источниках. При этом “Все «северные» народы, по мнению византийцев, принадлежат к «скифской общности»”. К скифской общности, как известно, византийцы относили и руссов. Кроме того, например, “…как правило, в византийских источниках «северными климатами» называется Крым” (взято из [7]).
2) Военные походы скандинавских королевств и герцогства Нормандского.
3) Походы варягов и прежде всего руссов, относительно которых есть многочисленные упоминания об их походах и на юге Европы вплоть до Испании, и на Константинополь, и на Кавказ, и на восток до Каспийского моря.

Что касается военной деятельности герцогства Нормандского, оно действительно значительно. Вместе с Данией и Норвегией оно боролось за влияние в Англии. В 1066 нормандский герцог Вильгельм Завоеватель организовал поход на Англию (так называемое нормандское завоевание), в результате которого в этом же году в Вестминстерском аббатстве он был коронован королём Англии. Но можно ли считать этот поход «движением викингов»?

Предыстория похода вкратце является следующей. В конце 10 века Англия столкнулась с массированной волной набегов скандинавских викингов на свою территорию. Король англосаксов Этельред II, желая обеспечить себе поддержку в борьбе с викингами, в 1002 году женился на сестре нормандского герцога Ричарда II. Однако помощи от нормандцев Этельред II не получил и в 1013 году был вынужден бежать вместе со своей семьёй в Нормандию [4]. К 1016 году вся Англия была завоёвана скандинавами, а королём стал Кнуд Великий, объединивший под своей властью Англию, Данию и Норвегию. Однако в 1042 году Эдуарду Исповеднику, старшему сыну Этельреда II, удалось возвратить себе престол Англии. В 1051 году бездетный Эдуард провозгласил своим наследником молодого нормандского герцога Вильгельма [5]. Но когда в начале января 1066 года Эдуард Исповедник скончался, в результате сложной внутриполитической борьбы англосаксонский витенагемот избрал королём Гарольда II, сына Годвина Уэссекского, влиятельного политического деятеля, близкого к Кнуту Великому.

Но не только спорный престол являлся, на наш взгляд, целью этого похода. Не случайно его подержали и император Священной Римской империи, и даже сам папа Александр II (здесь мы не можем не отметить свершившийся симбиоз новой Римской империи и католической Римской церкви (см. выше)). В армию Вильгельма входили рыцари из Фландрии, Аквитании, Бретани, Мэна и других регионов Франции и не только её. В результате собственно нормандский контингент составлял менее половины войска [6]. На наш взгляд, истинной целью похода было как раз пресечение скандинавского влияния в Англии и включение ее в сферу влияния империи франков и римско-католической церкви. Во всяком случае, именно после «нормандского завоевания» влияние скандинавов на Англию резко уменьшилось и больше уже не возобновлялось.

Но была ли Нормандия скандинавской по своему этническому составу? Да, именно отсюда, из устья Сены, ходили на Париж те, кого называли «норманны» и «викинги». Но, как мы видели выше, этими названиями называли безотносительно к этническому происхождению. Возможно, здесь было много скандинавов, но убедительных доказательств этого нам где-либо обнаружить не удалось. Наоборот, аргументом против этого является то, что, как известно, языком нормандцев во время похода на Англию был старофранцузский, а не датский, хотя с момента образования Нормандского герцогства прошло к тому времени всего 155 лет. «Но в пределах жизни одного или двух поколений…народ в целом полностью изменился…. То же справедливо по отношению к языку. К 940 г. древнескандинавский язык … был уже забыт в Руане. До конца столетия он полностью и практически бесследно вымер» ([7]). Но таких волшебных изменений требует, однако, лишь норманнская теория. Необходимость в них пропадает, если мы встанем на естественную точку зрения, что в разбоях и пиратстве принимали участие не только скандинавы, но и коренные жители будущего герцогства Нормандского.

Таким образом, мы видим, что приписывать скандинавам, а тем более викингам нормандское завоевание Англии является спорным как по этническим соображениям, так и тем более по целям этого завоевания. Аналогично это относится и к действиям Нормандского герцогства в Италии и Сицилии, где оно участвовало в сложной политической борьбе Священной Римской империи, Римского папства, лангобардов и Византии.

Но зачем вообще все это смешивать воедино и с пиратским движением викингов, которое, как мы видели выше, являлось интернациональным, и с политической деятельностью скандинавских государств? Целью этого является, на наш взгляд, обоснование следующего тезиса норманнской теории:
Т1) Скандинавы были так могущественны и действовали в таких масштабах, что, без сомнения, и варяги, и руссы, деяния которых широко известны, являлись их частью.
Тезис Т1 имеет важное значение в норманнской теории, поскольку, как мы увидим ниже, утверждения, что варяги являлись частью скандинавов и что руссы являлись частью скандинавов, не представляются достаточно обоснованными.

Вместе с тезисом Т1 норманнской теории ничто не мешает использовать и обратный тезис:
Т2) Поскольку и варяги, и руссы, и викинги были скандинавами, то скандинавы были очень могущественны и действовали во всемирном масштабе.

Конечно, вопрос о роли скандинавов в описываемых первоисточниками походах «норманнов» является интересной научной проблемой, но здесь мы не будем касаться этого вопроса. Мы только хотим сказать, что связь варягов и руссов со скандинавами требует отдельного обоснования.

Общая схема норманнской теории является следующей. События групп 1) – 3) объединяются как «движение викингов». Из этого следует основной тезис норманнской теории:
Т3) В эпоху викингов (8 – 11 века) скандинавы в качестве викингов действовали практически по всему обитаемому тогда миру и являлись одной из самых активных и могущественных сил того времени.
Затем, опираясь на тезис Т3, все события, где это не является невозможным, трактуются как действия викингов.

Значение норманнской теории, на наш взгляд, это не только и не столько трактовка скандинавской истории, сколько основа для изменения истории прежде всего славянского мира и исключения России из истории до призвания Рюрика.

Мы видим, что включение пункта 2) в общую группу является довольно искусственным. Но насколько правомерным является включение в эту группу пункта 3)? Однако к вопросу о варягах обратимся чуть ниже. Чтобы составить представление о первоисточниках знания по норманнам и вообще по истории 8-11 веков, обратимся к «Деяниям епископов Гамбургской церкви». Автором сочинения считается Адам Бременский, временем написания считается примерно середина 11 века. В энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона этот документ характеризуется как «…единственный подробный источник истории северных народов того времени, отличается верностью своих сведений и ясным изложением…»[8].

Вдохновленные такой характеристикой, обратимся к содержащимся в этом источнике сведениям о славянах и норманнах. И сразу же в начале главы, посвященной славянам, мы читаем:
«Земля славян, обширная область Германии, населена винулами, которых прежде называли вандалами. Если причислить к славянам ничем не отличающихся от них ни по наружности, ни по языку, богемцев, и живущих по ту сторону Одера полян (поляков), то их земля вдесятеро будет больше нашей Саксонии».
Таким образом, автор мыслил географическими категориями, довольно сильно отличающимися от современных. К Германии он относил также и Ютландию (территорию современной Дании):
«Первая [от нас] область Дании называется Ютландия ……Ютландия более широкая, а далее постепенно сужается наподобие языка до того угла, который именуется Вендилой и где [находится] предел Ютландии. Оттуда ближе всего до Нордманнии (Nordmanniam). Земля там бесплодна, кроме приречных мест, почти все кажется пустыней, землей соленой и дикой. И хотя все пространство Германии покрыто непроходимыми чащобами, Ютландия еще ужаснее прочих [областей].»
Здесь явно Нордманнией автор называет земли современной Норвегии. Заметим, что автор обращается с термином Нордманния (земля северян) вполне свободно, не связывая себя какими-то строгими определениями. В другом месте для Норвегии он использует другой термин:
«Поскольку Нортманния (Nortmannia) является самой отдаленной областью мира, мы соответственно и отводим ей место в самом конце книги. Сегодня Нортманнию называют Норвегией (Norvegia)».
Кроме этого, он использует совместно термины Нордманния и Норвегия, не указывая разницы:
«Архиепископ Адальберт намеревался перед окончанием своей жизни объехать все северные страны, а именно Данию, Сведию, Нордманнию (Nordmanniam), Оркады (Orchadae) и расположенный на самом краю мира Исланд (Island). Однако благочестивый король Свейн отговорил его от этого, указывая на то, что обратить в христианство варварские народы легче людям одного с ними языка и нравов, чем незнакомцам, которых сии племена очень не любят. Адальберт назначил много епископов в Данию, Сведию (Suediam), Нордвегию (Nordwegiam) и на острова» (книга III, гл. 70).

Нужно сказать, что Адам Бременский не пользуется таким термином как «скандинавы». Термином «норманн» он пользуется, на наш взгляд, в его естественном, соответствующем здравому смыслу и переводу значении «северный человек», вовсе не вкладывая в него какой-либо национальный смысл, соответствующий понятию «скандинавы». Приведем некоторые цитаты:
«Франкские историки (istorici Francorum) называют данов (Dani) и все остальные народы, которые обитают за Данией (Dania), нордманнами (Nordmanni)» (книга I, гл. 16).
"Северный берег (litus septentrionale) и все острова Балтийского моря населяют даны и свеоны (Sueones), которых вместе у нас называют нортманнами (Nortmannos)"» (книга II, гл. 16).
«Мы же полагаем, что раз готские племена правят в Швеции (Sueonia)…» (книга I, гл. 28).
«Бирка – это город готов, расположенный в центре Швеции»
«Ибо шведы (Sueones) и готы, или, лучше сказать, норманны…»

Варяги не упоминаются в книге Адама Бременского. Викинги упоминаются один раз, вскользь:
«Там (на острове Зеландия – авт.) много золота, собранного в результате пиратских набегов. Сами же пираты, которых там называют викингами, а у нас аскоманнами, платят дань датскому королю, за что тот позволяет им грабить варваров, в изобилии обитающих вокруг этого моря. Потому и вышло, что разрешение, которое им дали против врагов, они часто используют против своих. Они настолько не доверяют друг другу, что, если один пират схватит другого, то сразу же без всякой жалости продаёт его в рабство…» (книга IV, гл. 6).

Мы видим, что у Адама Бременского нет ощущения, что он живет в «эпоху викингов». Для него викинги – одно из пиратских сообществ, не заслуживающих специального изучения…

Русь и русы упоминаются в книге Адама Бременского несколько раз. Здесь нельзя не отметить, что Русь и русы находятся в книге Адама Бременского в связи с Грецией и греками. Понятно, что, как это было принято в те времена, «варварами» автор называет язычников. Но интересно, что, судя по контексту, «греками» автор называет народы, исповедующие восточную, константинопольскую ветвь христианства, причем относя к ним и Русь.

Рассмотрим некоторые цитаты, относящиеся к Руси и Греции.

«За лютичами, которых иначе зовут вильцами, протекает Одер, самая полноводная река в земле славян. В её устье, там, где она впадает в Скифское озеро, расположен знаменитый город Юмна, весьма оживлённое местопребывание варваров и греков, живущих вокруг. Поскольку о великой славе этого города рассказывают многое и не всегда правдиво, мне также хочется упомянуть о нём кое-что заслуживающее внимания. Это, действительно, крупнейший из всех расположенных в пределах Европы городов, который населяют славяне вместе с другими народами, греками и варварами»;
«Чтобы добраться до Юмны по морю, нужно сесть на корабль в Шлезвиге или Ольденбурге (Этот город упоминается несколько раз в книге. Судя по контексту, имеется в виду не совр. Ольденбург в …, а какой-то другой город – авт.). От этого города 14 дней ходу под парусами до Острогарда Руси. Столица её – город Киев, соперник Константинопольской державы, прекраснейшее украшение Греции»;
«В своё время цезарь Оттон, обложив эту область (Ютландию – авт.) данью, разделил её на три епископства. Первое он установил в Шлезвиге, который зовётся также Хедебю и омывается одним из рукавов варварского пролива; этот рукав местные жители называют Шлей; от него и город получил своё название. Из шлезвигской гавани обычно отправляются корабли в землю славян, Швецию, Земландию и до самой Греции. Второе епископство Оттон основал в городе Рибе, который окружён другим океанским проливом, по которому можно направить паруса во Фризию, Англию или в Саксонию».

Шлезвиг – город на восточном побережье Ютландского полуострова. Ясно, что из него удобнее отправляться в восточную часть Балтийского моря, в то время как на запад, в частности в Англию, удобнее отплывать с западного побережья, из города Рибе (современный Риба, см. рис. Р).

Рис. Р.

Таким образом, получается, что в Грецию из Шлезвига нужно плыть не на запад, огибая Европу, а на восток, в восточноприбалтийске земли…
«Этот залив местные жители называют Балтийским, потому что он наподобие пояса тянется через области скифов на большое расстояние до самой Греции»

«…первыми при устье названного залива (Балтийского моря – авт.), на южном берегу, напротив нас, живут даны, которых называют ютами, до самого озера Шлей. Оттуда начинаются пределы Гамбургской епархии, которые тянутся через земли приморских славян на большое расстояние до реки Пены; там граница нашего диоцеза. Затем, вплоть до реки Одера обитают вильцы и лютичи. За Одером же, насколько нам известно, обитают поморяне. Далее простирается весьма обширная страна поляков, которая, как говорят, граничит с королевством Руси. Эта страна представляет собой последнюю и самую большую область винулов, которой и заканчивается названный залив.

Если же вернуться к устью Балтийского моря со стороны севера, то первыми встречаются норманны, потом выдаётся датская область Сконе, а за ней вплоть до Бирки на широких просторах обитают готы. Затем, обширными пространствами земель правят шведы, до самого «Края женщин». За ним, как говорят, обитают виссы, мирры, ламы, скуты и турки (племена в районе г. Турку в Финляндии – авт.), до самой Руси. Там, опять-таки заканчивается названный залив. Итак, берегами этого моря на юге владеют славяне, а на севере – шведы.

Знающие [те] места люди уверяют даже, что некоторые добирались из Швеции в Грецию по суше. Но варварские народы, живущие между ними, мешают этому пути, поэтому [предпочитают] пытать счастья на кораблях. Много островов в этом заливе; всеми ими владеют даны и шведы, а некоторыми также и славяне. Первый из них – расположенная в начале моря Вендила, второй – Морс, третий – Туд, все – на небольшом расстоянии друг от друга. Четвёртый – Самсё, расположенный напротив города Орхус. Пятый – Фюн, шестой – Зеландия, а седьмой – тот, что примыкает к последнему; о них мы уже упоминали выше. Восьмым называют тот, который ближе всех к Сконе и Готии и зовётся Хольм; это – самая славная гавань Дании и надёжная стоянка для судов, которые обычно отправляются к варварам и в Грецию».

Но что же криминального в том, чтобы предположить, что у Адама Бременского здесь не опечатка и не ошибка в том, что он называет восточно-христианские земли и среди них Русь «Грецией»? Противоречие возникает с идеями норманнской теории. Обратимся еще раз к описанию викингов: Адам Бременский пишет, что викинги существуют постольку, поскольку датский король «позволяет им грабить варваров». Чтобы оценить подтекст этой фразы, нужно помнить, что Адам Бременский – активный религиозный деятель, христианский миссионер. Для него само собой разумеется, что если датский король является просвещенным христианином, он не может заниматься пиратством, как и не может позволить кому-либо из христиан заниматься грабежом. А поскольку Адам Бременский относит Русь к христианской Греции, для него является само собой разумеющимся, что русы – не викинги. Впрочем, и во всей своей книге, хотя он касается и вопросов истории, у него нет и намеков о возможной связи скандинавов с Русью.

Вообще, чтобы оценить правильно содержание «Деяний епископов Гамбургской церкви», нужно учитывать, что главным для Адама Бременского было подчеркивание роли распространения христианства в спасении мира и распространении цивилизации. Во времена написания этой книги Гамбургская епархия находилась на границе империи франков и католической христианской церкви. Восточнее, на землях, где сейчас расположены Берлин, Любек и Франкфурт, жили различные славянские племена, которые Адам Бременский и называет собственно «славянами». От Гамбурга на правом берегу реки Эльбы на север начинались земли «норманнов»…

Общий смысл своей книги Адам Бременский формулирует в конце в следующем резюме:
«И вот: это дикое и воинственное племя данов, или нортманнов, или же свеонов, которое, по слову святого Григория, "раньше не умело ничего, кроме как скрежетать зубами "вар-вар", теперь научилось воспевать "аллилуйя" во славу Божию". И се: оное племя разбойников, некогда, как мы знаем, опустошавшее все области Галлии и Германии, ныне довольствуется тем, что сидит в своих пределах, глаголя, подобно апостолу: "Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего", "и веруем, что увидим благость Господа на земле живых". И так: ужасная страна их, в прошлом недоступная из-за существовавшего там почитания идолов, — чей лик не добрей, чем у скифской Дианы, теперь, отбросив естественно присущую ей ярость, допускает везде проповедников истины, а жители этой страны, разрушив жертвенники ложных богов, воздвигают церкви и вместе с другими народами превозносят хвалами имя Христа»

Здесь нельзя не заметить, что эта цитата совершенно аналогична известному высказыванию патриарха Константинопольского Фотия по поводу Руси с точки зрения восточно-христианской церкви:
(В 867 году Фотий в послании восточным патриархам говорит о руси, упоминая и так называемое первое крещение Руси: )
«… даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан,… И при этом столь воспламенило их страстное стремление и рвение к вере … , что приняли они у себя епископа и пастыря и с великим усердием и старанием встречают христианские обряды.»
[Фотий Патриарх Константинопольский. Окружное послание Фотия, Патриарха Константинопольского к Восточным архиерейским престолам, а именно – к Александрийскому и прочая // Альфа и Омега. Учёные записки Общества для распространения Священного Писания в России. — М., 1999. — № 3(21). — С. 97 – 98]

Однако по времени эти две фразы разделяют около двухсот лет… Мы также видим здесь противоречие с норманнской теорией. Во-первых, высказывание Фотия относится ко времени ДО призвания Рюрика. То есть еще до призвания Рюрика этот народ «многократно знаменит», хотя по норманнской теории Русь образовалась как результат принесения на славянскую почву государственности скандинавами Рюрика после его призвания. Во-вторых, к временам Адама Бременского, спустя 200 лет, Русь для него – уже христианская Греция, а христианизация скандинавского мира, если судить по его описанию, в самом разгаре. По поводу последнего приведем следующую цитату: «…В.А. Пархоменко показал, что христианство у норманнов-шведов распространяется намного позднее, нежели на Руси, именно в XI-XII вв. Концом XI-XII столетия датирует этот процесс и шведский автор Л. Грот» (взято из [9]).

Возвращаясь к вопросу о викингах и пиратстве, нужно сказать, что представление о пиратстве как повсеместно распространенном интернациональном занятии является естественным. Представление же о том, что в 8-10 веках это занятие было преимущественно скандинавским, не является естественным и требует дополнительного обоснования. Неужели только датчане в эти времена умели как следует владеть оружием? Обычно в качестве обоснования приводятся два основных аргумента - демографический (то есть считается, что скандинавы были вынуждены покидать свою родину вследствие перенаселенности), а также мнение о том, что скандинавы умели делать очень хорошие для своего времени суда, превосходившие по своим качествам все другие.

Что касается демографической причины, состоящей в том, что наследство отходило только старшему из сыновей (так называемый майорат), то подобный принцип отнюдь не был специфически скандинавским, а был распространен и во всей Европе в эти же времена. Так же не была специфически скандинавской нехватка пахотных земель.

Представление о судах викингов основывается как на старинных изображениях (рис Х), так и на неоднократных находках остатков самих судов.

Рис. X.

По этим находкам суда реставрировались (рис. Y), а также по ним делаются современные реконструкции.

Рис. Y. Реставрированное судно из Усеберга.

Однако, на наш взгляд, конструкция древних скандинавских судов не отличалась принципиально от конструкции своих предшественников и ровесников. Подобные суда нам знакомы еще по иллюстрациям судов античности (Рис Z).

Рис. Z. Прибытие кораблей Энея, античная мозаика, IV в. до нашей эры.

Если читатель хотя бы немного знаком с парусами и ветром, строение этих судов может многое ему сказать. Отсутствие косых парусов, по-прежнему сохраняющийся прямоугольный парус говорит о том, что судно вряд ли могло идти круто к ветру. Малая осадка судна и отсутствие герметичного трюма также говорят о том, что крен, неизбежный при движении круто к ветру, и сильное волнение были противопоказаны. Плоское днище говорит о том, что судно не могло держать курс без дополнительных усилий при боковом ветре. Однако эти недостатки превращаются в достоинства при прибрежном плавании в спокойной воде: низкая осадка и плоское днище позволяют удобно подходить к берегу и плыть по мелководью, отсутствие трюма делает эксплуатацию судна намного проще. Также на таком судне удобно использовать весла. Обычно считается, что высокий нос судна имел ритуальное значение, но, на наш взгляд, он использовался и для закрепления буксировочного каната в более высокой точке, что в любом случае удобно для буксировки судна с берега.

Конечно, никто не отрицает, что на подобных судах (но, вероятно, все-таки с более выраженным килем и высоким бортом) древние скандинавы (и, вероятно, другие жители балтийского побережья) плавали на сотни километров в открытом море и достигали Исландии, а возможно, плыли и дальше на запад. Невозможно не поражаться храбрости и мастерству этих людей…

Но все же заметим, что эти достижения делались на судах, в целом соответствующих общему развитию кораблестроения того времени.

Чтобы рассмотреть вопрос о связи Руси и варягов, нам необходимо сформулировать собственную точку зрения о Руси и ее происхождении, чтобы иметь почву под ногами и основу для оценки фактов, касающихся Руси и варягов.

Для этого сделаем обзор вкратце фактов, касающихся истоков Руси. И здесь первое, что бросается в глаза при изучении этих фактов, что никак нельзя обойти, не заметив, это очень широкое географическое распространение этнонима «русь», «русский», отсутствие узкой локализации этих этнонимов.

Например: «…в «Слове о грамоте русской» (XII в.) «русской грамотой» последовательно именуется церковно-славянский язык, которому святой равноапостольный Константин-Кирилл Философ «научи мораву, и ляхы, и чехы, и прочия языкы, и веру утвердив в них правоверную, и книгы написав рускымь языкомь» (Живов, 2002, с. 116-169). «Список русских городов дальних и ближних» (XIV в.) включает в число «градов рускых», помимо собственно русских, также и дунайские, «Болгарскыи и Волоски гради» (НПЛ, с.475-477; ПСРЛ 7, с. 240-241).» [49].

“РУ (Раффельштеттенский таможенный устав – авт.) содержит упоминание русских и чешских купцов, торговля которых на территории владений маркграфа Арбо подвергнута особой регламентации. Это цветущее состояние торговли (в том числе и международной) в Восточной Баварии, несмотря на постоянную непосредственную угрозу со стороны венгров, неоднократно вызывало удивление историков (см., например: Haider S. Geschichte. S. 35). Но для того, … чтобы по достоинству оценить значение этого обстоятельства, надо учесть, что все три следующие по времени за РУ документа домонгольского времени, отражающие торговую ситуацию в Австрийском Подунавье, также упоминают русских (или торгующих на Руси) купцов и также выделяют их среди прочих.” (А.В. Назаренко, [50]).

“Среди многочисленных сохранившихся грамот (около 200), изданных канцелярией восточнофранкского короля Людовика Немецкого (843-876), до нас дошел диплом 862/863 г. (…), в котором официально подтверждаются земельные приобретения восточнобаварского монастыря в Нижнем Альтайхе (Nieder-Altaich), сделанные им на территории Баварской восточной марки во времена Карла Великого (…). Этот документ содержит до сих пор не отмеченное в науке упоминание этнонима "русь", одно из самых ранних датированных упоминаний Руси вообще. Существование на территории каролингской Восточной марки топонимов, производных от имени "Русь", следует рассматривать в одном ряду с показанием Раффельштеттенского таможенного устава начала X в. (…) как свидетельство глубокой древности этнических и торговых связей Поднепровской Руси с верхне- и среднедунайскими территориями.” (А.В. Назаренко, [50]). Как мы видим, А.В. Назаренко объясняет присутствие топонимов, производных от имени "Русь", наличием торговых связей с Поднепровской Русью. Однако в самих упоминаемых им исторических документах об этом не сказано. Если не иметь представление о современном местонахождении Руси, можно было бы сделать вывод, что она находится где-то не очень далеко от Баварии и Чехии.

«…на просторах Европы второй половины первого и начала второго тысячелетия многочисленные источники локализуют, помимо Киевской Руси, Русь Прикарпатскую, Приазовскую (Тьмутаракань), Прикаспийскую, Подунайскую (Ругиланд-Русия), в целом, более десятка различных Русий. Но особенно много их предстает на южном и восточном берегах Балтийского моря. Любек с окрестностями, о.Рюген (Русия, Ругия, Рутения, Руйана), район устья Немана, побережье Рижского залива (устье Западной Двины) и западная часть Эстонии (Роталия-Руссия) с островами Эзель и Даго. Часть сообщений арабских авторов о руси имеет отношение именно к ним.» ([11], с 438)

««Руссией» продолжали именовать римские папы и Ливонию, и земли, прилегавшие к острову Рюген. В 1245 г. папа Инокентий IV с требованием прекратить преследования францисканского ордена обратился к духовенству «Богемии, Швеции и Норвегии, а также в провинциях Польши, Литвы, Славии, Руссии и Пруссии». «Руссия» здесь, очевидно, область, подчиненная римской церкви, та же самая, что и в ряде других рассмотренных документах. Папа Бенедикт XI обращался в 1304 г. к последним собственно рюгенским князьям Вышеславу и Самбору, называя их «знаменитыми мужами, князьями русских» (principibus Russianorum). В «Хождении на Флорентийский собор» в 1437 г. митрополита Исидора отмечено, что «кони митрополичи гнали берегом от Риги къ Любку (Любеку – авт.) на Русскую землю».» (взято из [9], с.292).

Здесь нужно отметить весьма большое разнообразие в формах названия «русь» именно в европейских источниках. Логично предположить, что этот факт говорит о древней истории распространении Руси на территории европейской ойкумены. «В отличие от других языковых традиций (скажем, греческой или арабской) латинская поражает разнообразием форм названия Русь, которое обнаруживается уже при первых упоминаниях этого этнонима. Если византийские источники знают, в сущности, только один вариант основы – ‘Рως / ‘Рσυσ-, то западноевропейские отличаются большой пестротой: Rhos, Ruzara, Ruzzi, Rugi, Ru(s)zi, Ruteni (все это, за исключением несклоняемого Rhos, формы именит. падежа множ. числа) и многие другие.» ([7], стр. 297). По поводу этононима «руги»: «В целом ряде латиноязычных источников X – XI вв. этот этноним применяется бесспорно к руси…» ([7], стр. 265).

«Один из наиболее подробных рассказов об Окружающем море содержится в труде географа XIV в. Абу-л-Фиды. Охарактеризовав моря, омывающие Африку, Абу-л-Фида’ далее переходит к Евразии:
«Затем море простирается на северо-восток, пока не достигнет моря ас-Син и ал-Хинд (Индийский океан – И.Г. Коновалова), затем поворачивает на восток, пока не поравняется с крайним восточным пределом Земли. Там [находится] страна ас-Син (Китай - И.Г. Коновалова). Затем море отклоняется к востоку от [страны] ас-Син и идет в направлении севера, затем простирается на север, [протекая] к востоку от страны ас-Син, пока не выйдет за пределы страны ас-Син и не поравняется с преградой Йаджуджа и Маджуджа (Беринговым проливом – авт.). Затем море поворачивает, окружая земли, состояние которых [нам] неизвестно, простирается на запад и оказывается к северу от Земли, равняется со страной ар-Рус, минует ее и поворачивает на запад и на юг, окружая Землю, и оказывается в западной части. [Далее] море простирается вдоль берегов, [населенных] различными неверными народами, и равняется со страной Румийа (Византия - И.Г. Коновалова) на западе.».» (Взято из [7], стр. 189).

«В X в. Черное море именовалось также Русским (бахр ар-рус).» ([7], стр. 190).

Таким образом, мы видим распространение топонима и этнонима «русь» на грандиозном пространстве от Северного ледовитого океана до Черного моря, от областей, которые мы сейчас относим к западной Европе, до Кавказа и Каспийского моря. Здесь мы не будем подробно излагать факты, касающиеся этой темы, для более детального анализа см., например, [9]. Приведем только карту из [9], иллюстрирующую ареал руси (рис.кк).

Рис. КК. Руги и русы на карте Европы в VI-XII вв.

Но распространенность Руси относится не только к пространству, но и ко времени. Мы уже упоминали цитату патриарха Фотия, который уже в середине IX в. называл народ росс «многократно знаменитым». Анализируя формы названия руси в западноевропейских источниках с точки зрения лингвистики, А.В. Назаренко пишет: «… откуда с неизбежностью следует вывод, что имя Русь должно было быть заимствовано в южнонемецкие говоры не позднее IX столетия.» ([7], стр. 298). «…на Среднем Дунае, в середине V в.н.э. недолгое время существовало государственное образование германского племени ругов, разгромленное в 488 г. римским полководцем Одоакром.» ([7], стр. 265). Впрочем, ранее IX в., ввиду отсутствия надежных свидетельств, историки обычно отрицают шокирующую связь с русью упоминаемых в древних источниках этнонимов: «Отвлечемся также от «ученых» этнонимов Rugi, Ruteni (последнее – это название галльского племени на юге совр. Франции в районе Тулузы, встречающееся, например, в «Записках о галльской войне» Юлия Цезаря): они – дань средневековой традиции давать современным народам созвучные «исторические», как правило, античные имена: даны превращались в даков, готы – в гетов и т.п.» ([7], стр.297). Отметим также уходящую в глубь веков уверенность современников, что под упоминаемым в Библии «народом Рош» имеется в виду Русь.

Как все это понимать?

Здесь следует отметить одну принципиальную вещь. Если речь идет об одном древнем источнике, всегда можно сказать, что автор манускрипта «ошибался», «заблуждался», «был политически ангажирован» и т.п. Однако когда речь идет о большом массиве документов, относящихся к различным временам и странам, написанных разными авторами на разных языках, мы не можем отвергать их в угоду какой бы то ни было исторической теории.

Если мы попробуем хладнокровно проанализировать описанные выше удивительные факты, мы придем к двум важным выводам.

I) Происхождение Руси вряд ли является локальным.
О локальном происхождении Руси от некоего скандинавского племени говорит норманнская теория. Но есть и другие исторические теории, полемизирующие с норманнской теорией, предлагающие другое происхождение Руси, например, с южного побережья Балтики. Конечно, происхождение Руси как результат экспансии имени некоторого одного племени в принципе возможно. Однако начало такой экспансии отодвигается в далекие неизвестные для нас времена, поскольку к IX в. мы имеем ситуацию, изображенную на рис. КК. Кроме того, совершенно непонятной представляются причина и движущие силы такой экспансии.

Кстати, по поводу норманнской теории следует отметить, что, несмотря на рассмотренное выше широкое распространение имени русь, именно в Скандинавии это имя отсутствовало.
С. Руссов: «Во всей Скандинавии, т.е. в Дании, Норвегии и Швеции ни по истории, ни по географии нигде не значится области под названием Руссии». Ломоносов: «имени русь в Скандинавии и на северных берегах Варяжского моря нигде не слыхано». [46] Н.А. Полевой: «мы затрудняемся странным недоумением: ни имени варягов, ни имени руси не находилось в Скандинавии. Мы не знаем во всей Скандинавии страны, где была бы область Варяжская или Русская».
Этот факт, вместе с показанным выше широким распространением этнонима Русь в Европе, подсказывает нам, что этот этноним имеет материковое (европейское), а не скандинавское происхождение и возник еще до того, как началось активное заселение и развитие скандинавских земель.

II) Имя Руси является носителем определенного идейного (идеологического) смысла. Такое широкое распространение имени Русь, как мы видим на карте КК, должно означать, что это имя носили разные этносы, говорившие на разных языках и жившие в разных условиях. Общеизвестно, и это отражено в различных источниках, что на определенном этапе руссы не совпадали со славянами. Приведем также в качестве иллюстрации такую цитату: «С конца IX в. русы неоднократно вторгаются в прикаспийские области, проникая до Бердаа. Нападения руссов около 912-913 и 943-944 отражены во многих, в том числе и в близких по времени к событиям, восточных источниках. Одним из наиболее осведомленных и авторитетных авторов середины X в. является Масуди. Им … было отмечено, что «Руссы состоят из многих народностей разного рода»[844]» (взято из [9], с.254).

Отсюда мы делаем ключевой для наших дальнейших рассуждений вывод, что имя Русь имело идеологический смысл, который и объединял эти разные народы. Чтобы понять, какой именно смысл, нам нужно вернуться к этому вопросу позднее…

Наконец, обратимся к основному вопросу норманнской теории: о варягах. Варяги в основном упоминаются в древнерусских источниках. Кроме этого, о варягах есть упоминания в восточных источниках, византийских источниках, и в исландских сагах.

Например, считающийся наиболее ранним (датируется около 1030 г.) среди восточных источников текст Аль-Бируни: «Описывая океан, идущий «параллельно с землей саклабов», он отмечает, что «от него отделяется большой залив на севере у саклабов и простирается близко к земле булгар, страны мусульман; они знают его как море варанков, а это народ на его берегу» (взято из [9], с.222).

Что касается византийских источников, то «Более всего сведений о варягах (среди иностранных источников – авт.) содержат византийские источники. И Гедеонов и Васильевский обратили внимание на тот факт, что название это появляется лишь с XI в., когда варяги выступают в качестве особых наемных отрядов…» (взято из [9], с.224). Собственно, считается, что источники подразумевают варягов, когда используют этноним «варанги». Что касается варангов, то они византийскими источниками позиционируются как сообщества воинов, нанимаемых для своих целей Византийской империей. Это следует из сохранившихся хрисовул византийских императоров от 1060, 1075, 1079 и 1088:

Самые ранние исландские саги, упоминающие варягов (варангов), датируются XIII в. При этом варанги также описываются сагами как наемные отряды воинов, в которые поступают на службу норманны. При этом время, когда происходят описываемые сагами события, датируются не ранее XI в. «Прямое указание на вступление первого норманна в дружину варангов в Константинополе имеется в Лаксдальской саге (Саге о людях из Лосьей Долины). Сагу датируют временем между 1230 – 1260 гг. Вот этот текст: «И после того, как Болли пробыл одну зиму в Дании, отправляется он в дальние страны и не останавливается, пока не прибыл в Миклагард (Византию - А.Г. Кузьмин). Пробыв там недолго, он поступил в отряд варягов (варангов - А.Г. Кузьмин); мы не слышали рассказов о том, чтобы кто-нибудь из норманнов поступил на службу к конунгу Гарда (Константинополя - А.Г. Кузьмин) до Болли, сына Болли…» Время поступления Болли Боллисона в дружину варангов определяется довольно точно. Он родился в 1007 г. …, а весной 1027 г. отправляется в Византию…». (взято из [9], с.225).

Таким образом, основной массив сведений о варягах сохранился именно в древнерусских летописях. При этом первое датируемое упоминание варягов является гораздо более ранним – 859 г:
«В лѣто 6367. Имаху дань варязи, приходяще изъ заморья, на чюди, и на словѣнехъ, и на меряхъ и на всѣхъ, кривичахъ. А козаре имахуть на полянех, и на сѣверехъ, и на вятичихъ, имаху по бѣлѣ и вѣверици тако от дыма.».

Мы уже говорили выше о сообществах воинов. Распространенной точкой зрения является то, что варяги являлись одним из таких сообществ. Об этом говорит характер сообщаемых в источниках сведений о варягах. Нам в России проще понять, что означает «сообщество воинов» - в нашей стране такие сообщества просуществовали практически до нашего времени. Казачьи сообщества официально просуществовали, хотя их права постепенно урезались, до образования Советского государства. При этом важно отметить их принципиальную особенность – эти сообщества не являются национальными. В России казаки считались не национальностью, а сословием, как, например, мещане или дворяне.

Вполне возможно, что казаки ведут свое происхождение от времен не менее далеких, чем варяги, и когда-то конкурировали с ними за влияние на пространствах Руси. Сторонниками такой точки зрения являются многие известные ученые, в том числе, например, Л.Н. Гумилев. Речь идет о постоянно упоминающихся в летописях «козарах». На современный язык это название принято переводить как «хозары», но как слова «козаре» и «казаки» являются синонимами.

В приведенном выше отрывке мы видим, что описание варягов и козар совершенно симметрично. Они отличаются только территориями, с которых берут дань. Нужно отметить, что слово «заморье» не означало обязательно, что они переплыли какое-то конкретное море. Слово означало, что они являлись пришельцами издалека.

Что касается происхождения названия «варяги», выше мы излагали нашу точку зрения на этимологию этого слова. Корнем его является «вар», древний корень, не являющийся характерно славянским, присутствующий в различных языках, и означающий «война», «борьба». Значение этого корня отражает исходное значение слова «варяг», которым является, на наш взгляд, понятие «воин», «профессиональный воин».

Казаки лейб-Уральской сотни (189? г.)

По поводу происхождения названия «казаки» существуют различные мнения, которые нам не кажутся достаточно убедительными. На наш взгляд, корень слова «казак» родственен таким словам как «хозяйство», «хозяин», «кошт» (это слово означает «стоимость», «цена», «ценность» - существует в польском и южнорусских языках, родственное английское – «cost»). В русском языке существует также слово «кошелка» - это то, куда складывают ценности. То есть значение общего корня этих слов – ценность, стоимость, а также добыча. Таким образом, «казак» - это тот, кто ходит в поход за добычей. В пользу данного объяснения говорит также то, что, как известно, походный атаман казаков назывался «кошевым».

Итак, перед тем как рассмотреть, что говорится о варягах в ПВЛ, сформулируем свой взгляд на рассматриваемые нами вопросы.
  1) Из глубины веков, к 7-8 векам нашей эры, Русь появляется как множество народов различных национальностей, общим для которых является имя (в различных вариантах), значение которого отражает общую для этих народов идеологию (к вопросу о том, какая это была идеология, мы вернемся позже).
  2) К концу 1 тысячелетия существовали различные военные сообщества. Их представители нанимались Византийской империей в качестве профессиональных воинов. На севере Византия граничила с многочисленными славянскими племенами. Логично предположить, что среди них существовали различные военные сообщества и именно они массово нанимались Византией, а не далекие скандинавы. Здесь существовали и сообщества, называемые «варягами». Это объясняет славянский синтаксис этого слова. В пользу значительности доли славян в вооруженных сообществах говорит, например, факт, что «Не только Константин Багрянородный, но и скандинавские источники (сага о Гаральде) используют для обозначения подобного полюдью механизма сбора дани славянское слово (poluta, polutaswarf)». Однако считать, что слово «варяг» и, тем более, слово «варанг» имеет славянское происхождение, является, на наш взгляд, необоснованным упрощением. К обсуждению этимологии этих слов мы вернемся ниже.
  3) Соотношение идеологий в 1 тысячелетии складывалось таким образом, что древняя идеология, связанная с именем «Русь», постепенно сдавала свои позиции. Она уступала свое влияние новой концепции христианства, и этот процесс привел в конце концов в 10 веке к «крещению Руси», то есть к ее присоединению к «христианскому миру». При этом новая концепция христианства не была единой – она состояла из двух основных частей – римско-католической и православной. Из текста ПВЛ (несмотря на то, что он был написан уже в христианской Руси) мы делаем вывод, что древняя идеология Руси была ближе к православной ветви христианства, вследствие чего и было принято православие. Более подробно к идеологическим вопросам мы сможем вернуться ниже.

Значение слова «варяг», конечно, эволюционировало со временем. Оно существует и в современном русском языке, где означает что-то приближенное к «трудовой мигрант». Однако раньше оно означало «воин», «профессиональный воин» и при переводе следует учитывать возможность, что его используют в обобщенном смысле, то есть им называют не обитателя конкретной местности или представителя конкретного этноса, а обобщенно человека, являющегося воином (профессиональным воином). В таком обобщенном смысле используется и сейчас слово «казак», например, в выражении «добрый казак». Оно используется не для того, чтобы обозначить принадлежность к определенному казачьему сообществу, а означает «хороший воин». Такая ситуация есть и в других языках, где существовали когда-то сообщества воинов. Например, на Кавказе сходное значение имеет слово «джигит».

Рюрик

Читая ПВЛ, мы обращаем внимание, какое важное значение в ней придается призванию Рюрика. По сути, это событие является точкой отсчета истории Руси на ее современной территории. И здесь мы сталкиваемся с загадкой – почему же такое значение придается призванию Рюрика? Дело в том, что практика призвания князей является достаточно распространенной для тех времен. Жители городов и областей призывали князей, изгоняли князей, меняли одних князей на других… Часто такие вопросы решались на общем собрании жителей – вече. Например: «Косвенным свидетельством возможности решения веча не "в один голос" могут служить события 1140 г. Тогда причиной конфликта Новгорода с великим киевским князем Всеволодом стало то, что вече дважды меняло свое решение по поводу кандидата на новгородский стол. Вначале был приглашен сын Всеволода: "…послаша епископа своего Нифонта съ мужи своими, глаголюще: "дай намъ сына своего Святослава..., а брата твоего Святослава Олговича не хощемъ…". Князь великiй же Всеволодъ Олговичъ посла къ нимъ сына своего Святослава княжити…". Затребованный новгородцами Святослав пустился в дорогу, но новгородское вече вынесло новое решение: "не хощемъ сына твоего княжити у насъ въ Новъгородъ". Наконец, "паки, здумавше" новгородцы просят у Всеволода его шурина, князя Святополка. Столь резкое изменение позиции новгородцев свидетельствует о наличии разных группировок, каждая из которых имела свой взгляд на личность правителя. При этом перевес одной над другой должен быть не слишком значительным, иначе не удалось бы так резко поменять пристрастия в столь короткий срок. Поэтому решение по кандидатуре Святослава и Святополка вряд ли можно считать принятым единогласно.» (Взято из [10], там же см. более подробно о правовых основах приглашения на княжеский престол на Руси X-XIV вв.)

В причинах призвания правителя на престол следует выделить два основных момента. Во-первых, призывая авторитетного правителя, общество получало выгоды, следующие из его авторитета и могущества. Во-вторых, и это момент является очень важным для общественного мнения того времени, власть, княжеская, а тем более королевская или царская, является Божественным даром и принадлежит правителю по праву крови. То есть приглашать на престол следует того, кто уже принадлежит княжескому, королевскому, или царскому роду.

Например, если мы вспомним переписку Ивана Грозного и шведского короля Юхана III, то он как раз упрекает шведского короля в том, что тот занимает трон не по праву крови:
«А это истинная правда, а не ложь - что вы мужичий род, а не государский. Пишешь ты нам, что отец твой - венчанный король, а мать твоя - также венчанная королева; но хоть отец твой и мать - венчанные, но предки-то их на престоле не бывали!»

Вопрос о призвании на престол нового правителя, в том числе, возможно, иностранного, стоял и во время Смутного времени, после пресечения династии Рюриковичей. Довольно много жителей Руси поддерживало восхождение на престол либо кого-либо из Лже-Дмитриев, которого они считали истинным сыном Ивана Грозного, либо польского принца Владислава. Во время всесословного Собора 1613 г. в качестве кандидатуры участвовал и шведский король Карл Филипп (к шведам, находящимся в конфликте с Польшей, обращались как к союзникам против Польши). Однако было ясно, что ни один из кандидатов не принесет общественного согласия, и все они были отклонены. В результате царем был избран один из представителей известного боярского рода Романовых.

Приведенная выше цитата из письма Ивана Грозного дает нам возможность оценить, насколько драматичным было все произошедшее для современников – по сути, ситуация в Руси зеркально повторилась относительно того, о чем говорилось в письме, поскольку на престол Руси теперь взошел представитель нецарского рода.

Чтобы понять значение призвания Рюрика для истории Руси, нам следует задуматься об эволюции понятия Русь с течением времени. Мы выделим три этапа в истории существования Руси.
I. Существуют различные народы и государственные образования, не обязательно славянские, носящие имя Русь.
II. Имя Русь по-прежнему носят разные народы, но уже преимущественно славянские. Это происходит из-за вытеснения имени Русь по идеологическим причинам на восток Европы, который населяли в основном славяне.
III. Территория Руси смещается еще восточнее – на европейскую часть современной России, на окраину Европы. Ее основой становится самая восточная часть славян, которые занимали тогда эту территорию.

Остановимся на этапах II и III более подробно. Что происходит, когда идеология, в соответствии с которой народ относил себя к «русскому миру», перестает иметь влияние? Причины этого могут быть различны. Мы попробуем вернуться к обсуждению причин ниже. В рассматриваемый нами период происходит энергичная экспансия католической христианской религии в Европе, которая вытесняет идеологию руси. Кроме этого, римско-католическая церковь неразрывно связана с появляющейся на месте империи франков новой Священной Римской империей – и эта империя становится новой доминирующей силой и является прообразом того, что мы сейчас называем словом «Запад». В такой ситуации народ становится перед дилеммой – сохранять ли свою принадлежность к Руси или же идти далее самостоятельным путем, по пути определения, таким образом, собственной национальности. К этому его подталкивают, конечно, и выгоды от сближения с новым центром силы.

В принципе, мы видим, что эти процессы продолжаются до сих пор. Относительно не так давно перестала существовать Литовская Русь. Автору трудно сказать, понятно ли современному западному человеку выражение «русский мир», однако тем не менее для нас это выражение по-прежнему актуально. В то же время, на наших глазах, буквально в течение жизни 1-2 поколений, Украина как один из центров русского мира превращается в его активного противника.

Поэтому, на наш взгляд, не следует сводить изменение ареала Руси к перемещению каких-либо народов. Речь скорее идет об изменении их самоидентификации. Также, на наш взгляд, не является верным говорить об экспансии Руси на восток, на земли современной России. Грандиозное распространение Руси говорит нам о том, что эта идеология имеет весьма древнее происхождение. Следовательно, она должна иметь устойчивое сформировавшееся ядро носителей. Кроме того, о том, что восточные славяне, населявшие территорию современной России (а, возможно, и не только они), также относили себя к Русскому миру, говорят различные детали изложения летописей, о чем мы будем говорить ниже.

Относительно датировки этих этапов можно сделать приближенные оценки. К этапу I можно отнести содержание текста Константина Багрянородного «Об управлении империей». В нем он явно различает русь и славян, сообщая, что последние являются пактиотами (этот термин мог означать как данников, так и союзников) руси. Он описывает путь россов из «внешней России» в Константинополь через днепровские пороги. При этом он дает два варианта названий порогов, «по-росски» и «по-славянски».

Ко второму этапу следует отнести известную фразу из ПВЛ: «А словѣнескъ языкъ и рускый одинъ есть».

И, наконец, третий этап мы можем датировать весьма точно – он начинается с прихода Рюрика на территорию современной Руси.

Таким образом, нам становится понятно значение призвания Рюрика для истории Руси – это не просто призвание какого-то князя славянскими племенами, жившими на крайнем востоке славянского мира – это было важным геополитическим событием, означавшим перемещение центра Руси на территорию современной России, которая представляла из себя крайний восток Европы и славянского мира. Конечно, это событие имело принципиальное значение для живших на этой территории славянских племен – из далекой окраины Европы они превратились в основу, новое ядро легендарной Руси. И, конечно, прав летописец ПВЛ, беря именно это событие за точку отсчета, за начало возникновения Руси в ее современном понимании, на территории современной России.

В свете изложенной точки зрения возникает вопрос – а существовал ли какой-либо общий центр «русского мира», тех различных территорий и народов, которые относили себя к нему? В частности, какое место в такой иерархии мог занимать Рюрик?

(Гостомысл…..)

По нашему мнению, здесь вряд ли можно сказать что-либо определенное. Слишком мало сохранилось источников, особенно относящихся к периодам I и II. Мы можем предположить, что это достаточно вероятно к концу II этапа, когда Русь была прижата к восточной окраине Европы. Что же касается ситуации перед призванием Рюрика и его положения в Руси в этот момент, то ПВЛ дает нам следующую информацию: «И изъбрашася трие брата с роды своими, и пояша по соб? всю русь». Фразу «пояша по собѣ всю русь» мы переводим как «возглавили всю русь».

Читатель заметит, что такой перевод отличается от наиболее распространенного перевода Д.С. Лихачева: «взяли с собой всю русь».

Здесь мы подошли к главному источнику по истории варягов и происхождения Руси – Повести временных лет. На наш взгляд, несмотря на привлечение и других источников для своего обоснования, несмотря на выражаемый иногда критический подход к содержанию ПВЛ, именно этот источник является фундаментом норманнской теории. Ведь именно ПВЛ является основным и наиболее полным источником сведений о происхождении Руси. Без его интерпретации в пользу норманнской теории остальные аргументы не выглядят достаточно весомыми. Но действительно ли ПВЛ подтверждает норманнскую теорию?

Выше мы достаточно подробно изложили нашу точку зрения на историю Руси. Проверим же нашу точку зрения, а также точку зрения норманнской теории на том, что пишет ПВЛ.

Нужно сказать, что, не будучи филологом, автор чувствует некоторое смущение, споря с признанными авторитетами по поводу перевода рассматриваемых ниже фраз. Тем не менее, мы оставим читателю право сделать свои собственные выводы.

Начинается ПВЛ характерным для средневековья вступлением, начиная с момента «после потопа». Далее описывается деление земли на три части, соответствующие по сути Азии, Европе и Африке. Почему именно на три части и именно такие, нам станет ясно ниже.

Летописец подробно описывает историю человечества с момента после потопа до начала хронологического изложения. Особое внимание он уделяет происхождению и истории славян. При этом для него как настоящего христианина особо важна роль и история славян в распространении христианства.

«А Днепръ втечет в Понтеское море треми жералы, иже море словеть Руское, по нему же училъ святый апостолъ Андрѣй, братъ Петровъ.»
«А Днепр втечет в Понтское море тремя рукавами, это же море известно как Русское, по нему же учил святой апостол Андрей, брат Петра.»

«Посемь же Коцелъ князь постави Мефедия епископа въ Пании, на мѣстѣ святаго апостола Андроника, единого от 70, ученика святаго апостола Павла. …Тѣмьже словѣньску языку есть учитель Андроникъ апостолъ. Моравы бо доходилъ и апостолъ Павелъ и училъ ту; ту бо е Илурикъ, егоже доходилъ апостолъ Павелъ, ту бо бяша словѣни пѣрвѣе. Тѣмьже словѣньску языку учитель есть Павелъ, от негоже языка и мы есме русь, тѣмже и намъ руси учитель есть Павелъ апостолъ, понеже училъ есть языкъ словѣнескъ и поставилъ есть епископа и намѣстника по себѣ Андроника словѣньску языку.»
«Затем князь Коцел поставил епископа Мефодия в Паннонии, на месте святого апостола Андроника, одного из 70, ученика святого апостола Павла. … Поэтому и славянскому народу учитель есть Андроник апостол (учитель Андроника апостола?). До моравов ибо доходил и апостол Павел и учил тут; тут ибо есть Иллирия, куда доходил апостол Павел, там ибо были (жили) славяне сначала. Поэтому же славянскому народу учитель есть Павел, от этого же народа и мы есть русь, поэтому и нам руси учитель есть Павел апостол, так как учил он народ славянский и поставил он епископа и наместника себе (после себя?) славянскому народу. »

Последователь норманнской теории безусловно должен ожидать, что в летописи также будет высказано какое-то особое отношение и к скандинавам или Скандинавии. Однако это не так. Хотя они упоминаются (в форме «свее», «свеи», в общей сложности всего 2 раза), однако только лишь в ряду перечисляемых других народов, никак их из этого ряда не выделяя:
«Афетово же колѣно и то: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ, галичанѣ, волохове, римлянѣ, нѣмци, корлязи, венедици, фряговѣ и прочии, присѣдять от запада къ полуденью и съсѣдятся съ племенем Хамовомъ.».
«Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си.».

Первая, на наш взгляд, важная фраза ПВЛ, имеющая отношение к происхождению Руси, следующая:
«В лѣто 6360, индикта 15, наченшю Михаилу цесарьствовати, нача ся прозывати Руская земля. О семъ бо увѣдахом, яко при сем цесари приходиша Русь на Цесарьград, якоже писашеть в лѣтописании грѣцком Тѣмьже и отселѣ почнем…»

В классическом переводе (всюду ниже в качестве такого перевода будем использовать перевод Д.С. Лихачева [45]) это место звучит так:
«В год 6360 (852), индикта 15, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля. Узнали мы об этом потому, что при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом. Вот почему с этой поры начнем…»

Собственно, в отношении перевода здесь вызывает вопросы одно слово – «прозываться». Д.С. Лихачев оставил это слово без перевода. Это выглядит внешне объективно, но на самом деле это по сути искажает смысл фразы, поскольку в современном русском языке такого слова нет. В результате в качестве перевода неискушенный читатель, скорее всего, возьмет ближайшее по звучанию слово – «называться». Но в этом случае смысл фразы выглядит весьма туманным.

Однако на самом деле в переводе слова «прозываться» нет ничего туманного. Это слово означало «делаться известным (знаменитым)». Смысл этого слова становится особенно ясен, например, из названия известного сочинения: «Чего ради прозвася Печерский монастырь». То есть название означает: «Благодаря чему стал известен (знаменит) Печерский монастырь», что и соответствует содержанию этого сочинения.

Таким образом, мы переводим этот отрывок следующим образом:
«В год 6360 (852), индикта 15, с началом царствования Михаила, стала становиться известной (делать себя знаменитой) Русская земля. Об этом ибо узнали, так как при этом царе приходила Русь на Царьград, как написано в летописании греческом. Поэтому отсюда и начнем…»

При таком переводе содержание отрывка совершенно логично и не содержит ничего туманного. Летописец аппелирует к известным упоминаниям походов Руси на Царьград. При этом, как благонравный христианин греческого толка, он ссылается именно на византийские летописи.

В чем же причина такой странной ситуации с переводом Д.С. Лихачева? На наш взгляд, таких причин три.

1) «Стала становиться известной» прямым текстом означает, что Русь, и, более того, Русская земля существовала и до начала царствования Михаила, то есть тем более до прихода Рюрика.

2) Получившаяся в результате перевода туманная фраза делает непонятным упоминание «Русской земли». О какой такой Русской земле с точки зрения норманнской теории идет речь, если Рюрик еще не был призван? Ведь летописец пишет не о Руси, что можно было бы интерпретировать по-разному, а именно о Русской земле. Упоминавшуюся выше ситуацию с распространением этнонима Русь на материковой части Европы норманнская теория либо игнорирует, либо предлагает различные объясняющие теории, пользуясь принципом «что не запрещено, то разрешено». В качестве примера приведем отрывок из [9]:
«Именно поэтому многим специалистам Тмутараканская или Причерноморская Русь представлялась неким миражом, продуктом неосведомленности или небрежности византийских и восточных авторов. Проблему неоднократно «закрывали». Но она неизбежно открывалась снова. Имеется, по крайней мере, один огромной важности факт, который не позволяет пренебречь хотя и темными, но многочисленными данными: наличие связанного с Киевом русского княжества в Тмутаракани. К какому бы времени не относили его появление – к IX, X или XI вв., неизменно возникает вопрос: как это княжество могло появиться и как оно могло в течение длительного времени существовать и поддерживать связь с Приднепровьем? Не меньше проблем возникает и в связи с установлением факта, что аланская-салтовская культура в Подонье также именовалась «Русью».

А. Шлецер, конечно, не случайно вынужден был сделать серьезную уступку антинорманистам, разделив «норманнскую» и причерноморскую Русь. На это его наталкивали источники. И позднее многие специалисты останавливались перед необходимостью выделить, по крайней мере, две «Руси». С наибольшей полнотой эта мысль обосновывалась В.А. Бримом. И многим норманистам пришлось делать допущение, что в Причерноморье обосновалась группа «норманнов», проникшая туда ранее т.н. «варяжского призвания». Таким образом, делалось допущение, что «Русь» во всех случаях – один и тот же этнос. Но реального обоснования оно ни у кого из норманистов не получило и не могло получить в силу априорности самой мысли о некой миграции скандинавов к Черному морю.»

С другой стороны, как мы упоминали выше, нигде в Скандинавии «ни по истории, ни по географии нигде не значится области под названием Руссии».

С точки же зрения нашей концепции русская земля безусловно существует до призвания Рюрика. Мы видим, что летописец не стал искажать историческую реальность (хотя, как мы говорили выше, у нас есть основания предполагать, что существовал определенный идеологический конфликт между идеологией «Русь» и новым христианством). Возможно, во времена летописца эта реальность еще была общеизвестна.

3) Глагол «прозываться» встречается и в других местах ПВЛ, в которых его правильный перевод также имеет важное значение. Избегая давать перевод, переводчик вносит неясность в переводимый текст, открывая возможность для собственных интерпретаций.

Ключевое значение в проблеме варягов имеет отрывок ПВЛ, в котором описывается призвание варягов. ПВЛ, конечно, не является некоторым одним документом. Эта летопись сохранилась в нескольких различных списках, более или менее отличающихся друг от друга. Хотя сами списки имеют достаточно позднее происхождение (от XV до XVII вв.), они, судя по всему, содержат пересказ более древних документов, и здесь различия в изложении этих древних фрагментов очень важны, поскольку позволяют нам лучше понять значения этих фрагментов. Это особенно важно еще и потому, что, возможно, эти древние фрагменты были уже не до конца понятны и самим летописцам ПВЛ.

На рис. Л показан фрагмент Лаврентьевской летописи, описывающий призвание варягов (взято из ПСРЛ, т.1, вып.1).

Рис. Л

Перед тем как обсуждать дальше тест ПВЛ, приведем следующую цитату из [9]: «…летописи являются основой всех схем ранней истории Руси. Но они содержат такие противоречия, которые практически исключают возможность однозначного решения вопросов». Говоря схематично, мы можем представить себе два источника таких противоречий.

Во-первых, летописец опирался на имевшиеся в его распоряжении другие тексты или источники информации. При этом он мог уже не понимать значения каких-то фрагментов, смысл которых был унесен временем. В такой ситуации он мог либо опустить такой фрагмент, либо изложить его так, как ему представлялось правильным. Подобная ситуация имеет место и с ПВЛ: «Летописец, включивший варяжское сказание в «Повесть временных лет», имел дело с уже записанным текстом. В упомянутых статьях этноним весь осмысливается как местоимение «все»: «Имаху дань Варязи из заморья на Чуди, и на Словенах, на Мери, и на всех Кривичех»; «Реша Руси Чюдь, и Словени, и Кривичи вси»; «Поиде Олег, поим воя многи, Варяги, Чюдь, Словени, Мерю и все Кривичи». Племя весь обитало около Белого озера. К концу XI в. Оно, видимо, уже было ассимилировано славянами и летописец не понимал, о чем идет речь. Новгородские же летописи «весь» вообще не упоминают.» ([9], стр. 195).

Во-вторых, летописец мог иметь собственный идеологический взгляд на описываемые события. Он мог упомянуть только часть правды, умолчав о чем-то, или же подчеркнуть какие-то события, чтобы передать собственное понимание исторического процесса. Однако, на наш взгляд, следует расценивать как маловероятное сознательное искажение исторических фактов. В религиозном мировоззрении того времени история есть промысел Божий, и летописец прекрасно это понимал. И дело здесь не в идеализации личности летописца, а в учете исторических реалий того времени.

В чем же исследователи видят противоречия в летописях ПВЛ? Корень проблемы состоит в том, как соотнести между собой понятия «варяги», «русь» и «славяне», в которых излагаются события призвания Рюрика. Противоречие возникает, если полагать их сходными понятиями одного смыслового ряда, означающими каждое что-то типа названия народа или сообщества народов одного корня. При этом противоречивой начинает выглядеть та информация летописей, в которой сообщается о какой-либо взаимосвязи между варягами, русью и славянами.

Например, А.Г. Кузьмин, анализируя ПВЛ, пишет ([9], стр. 188): «Если в рассказе о призвании Рюрика с братьями утверждается, что «от тех Варяг прозвася Русская земля», то в тексте, восходящем к «Сказанию о славянской грамоте», «Русь» отождествляется с племенем полян («поляне, яже ныне зовомая Русь») и представляется племенем, так же, как и славяне, вышедшим из Иллирии и говорившим на том же языке, что и славяне.». Это, на взгляд исследователя, противоречие А.Г. Кузьмин разрешает тем, что предполагает, что в ПВЛ были соединены две различные (возможно, исходно противоречивые) версии (легенды, концепции) происхождения Руси: «В «Повести временных лет» варяжская концепция происхождения Руси наслаивается на поляно-славянскую – дунайскую.» ([9], стр. 194). «Если летописец, представивший основную часть этнографического введения, был убежден, что «Русская земля» «пошла», как и все славяне, из Иллирии, если он отождествлял Русь с полянами, а первое упоминание о ней находил в «летописании греческом» в эпоху Михаила (856-867), то какой-то позднейший автор стремился доказать, что «Русь» - это варяги, народ, пришедший из-за моря, и не в Киев, а в северо-западные земли. С этими «находниками» связывал автор и происхождение династии русских князей, на чем он особенно настаивал».

В.В. Фомин [11] следующим образом описывает проблемы интерпретации легенды о призвании варягов:
«В передаче Лаврентьевской летописи … : «Изгнаша варяги за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и въста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: «поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море к варягом, к руси; сице бо тии звахуся варязи русь, яко се друзии зовутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте, тако и си. Реша руси (так читается в Радзивилловском и Академическом списках Радзивилловской летописи; в Лаврентьевской и Троицкой «русь») чудь, и словени, и кривичи вси: «земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; да поидете княжит и володети нами». И изъбрашася 3 братья с роды своими, и пояша по собе всю русь, и придоша; старейший, Рюрик, седе Новегороде … , а другий, Синеус, на Беле-озере, а третий Изборьсте, Трувор. И от тех варяг прозвася русская земля, новугородьци, ти суть людье новогородьци от рода варяжска, прежде бо беша словени. …».

Ипатьевская летопись излагает этот же текст практически одинаково с Лаврентьевской, но вместе с тем содержит несколько серьезных разночтений, которым часть исследователей придает принципиальное значение. В ней, во-первых, как и в названных списках Радзивилловской летописи, «русь» входит в состав разноплеменного посольства («ркоша русь, чудь, словене…»), пригласившего варягов, хотя перед этим говорится, что послы «идоша за море, к варягом, к руси». Во-вторых, Рюрик в Ипатьевской летописи по приходу на Русь в качестве своего опорного пункта выбрал не Новгород.» (а Ладогу – авт.).

Какой же взгляд на описанные вопросы у норманнской теории? Как мы видим из приведенного текста ПВЛ, эта летопись не содержит никаких явных указаний на скандинавское происхождение руси. Однако эта теория считает для себя достаточным доказательством фразу «за море к варягом, к руси». Вместе с северной топонимикой (Ладога, Новгород) описываемых ПВЛ событий, а также вместе с принимаемым априори скандинавским происхождением варягов это считается достаточным подтверждением скандинавского происхождения руси. Остальное содержание легенды о призвании варягов, в том числе описанные выше нюансы, для норманнской теории является совершенно несущественным. Да и, кроме того, она не может дать никаких объяснений этим нюансам.

В этой связи норманнской теорией выдвигается следующая точка зрения: «мотив призвания правителей оказался свойственным многим историографическим традициям древности и средневековья… вытеснил "призвание варягов" в сферу легендарного». «Со времени А. А. Шахматова легенда считается "книжной конструкцией", плодом "тенденциозного сочинительства" одного из составителей или редакторов "Повести временных лет"». «…определение Д. С. Лихачевым ее (легенды о призвании варягов – авт.) источников как "местных легенд, связанных с урочищами, могильниками, селами и городами всей русской равнины». «…аргументированная попытка определить тип исходного сказания принадлежит К. Ф. Тиандеру, который отнес его к так называемым германским переселенческим сказаниям».

Таким образом, норманнская теория предлагает «Отказ от признания историчности варяжской легенды» в той или иной степени (ссылки взяты из [Мельникова Е. А., Петрухин В. Я. Легенда о "призвании варягов" и становление древнерусской историографии]). Это позволяет, с одной стороны, тем не менее полагать, что ПВЛ подтверждает факт призвания варягов (то есть, как считает норманнская теория, скандинавов), а с другой – избегать необходимости объяснять какие-либо нюансы изложенных в ПВЛ событий, ссылаясь на то, что это изложение «неисторично».

Однако неспособность дать историческое объяснение тексту теорией не является достаточным обоснованием для признания этого текста «неисторичным».

Да, действительно, в средневековых текстах встречаются различные штампы в изложении каких-либо событий. Например, выше мы уже упоминали сходство в том, как пишет о крещении Руси патриарх Фотий и как пишет о крещении норманнов Адам Бременский. Так же мы можем заметить сходство этих сюжетов, например, со средневековыми описаниями биографии князя Владимира – крестителя Руси. Общим для всех этих сюжетов является то, что некто (народ или отдельный человек) до крещения был плохой, а после него совершенно преобразился. Конечно, это следует учитывать при интерпретации излагаемых текстом событий. Однако это еще не является основанием для отрицания историчности конкретных упоминаемых в тексте событий.

Что касается легенды о призвании варягов, как отмечали многие исследователи, этот сюжет отнюдь не является штампом. Более того, как раз наоборот, как мы говорили выше, этот сюжет в тексте ПВЛ выглядит весьма необычно. И разгадка этого сюжета говорит нам о грандиозных геополитических процессах конца 1 тысячелетия н. э….

Как это иногда бывает, когда задачу невозможно решить на текущем уровне обобщения, необходимо подняться на более высокий уровень абстракции.

Сделаем общий обзор основных фактов, которые нам известны о варягах.

«Наиболее ранним (ок. 1030) является текст о варягах ал-Бируни. Описывая океан, идущий «параллельно с землей саклабов», он отмечает, что «от него отделяется большой залив на севере у саклабов и простирается близко к земле булгар, страны мусульман; они знают его как море варанков, а это народ на его берегу»».
«…во всех арабских известиях Балтийское море называется «Варяжским», т.е. так, как его называли славяне».
«…арабский текст автора XIV в. Димашки: «Здесь есть большой залив, который называется морем Варенгов. А варенги суть непонятно говорящий народ, который не понимает почти ни одного слова (из того, что им говорят). Они Славяне Славян».
«У Димашки имеются и еще два упоминания варягов. В одном случае он напоминает: «Иные утверждают, что… Русское море имеет сообщение с морем Варенгов-Славян», в другом – Балтийское море - это «море Варенгов и Славян и Колябиев»».
«В Киеве, видимо, с давних времен была «Варяжская пещера», где, по версии Печерского патерика, уже в первой половине XI в. возникает монастырь (будущий Печерский). Ниже порогов находился «Варяжский остров». Топонимы явно носили традиционный характер».
«Примечательно, что во всех германских языках зафиксировано собственное имя Вэринг – Веринг (Waring, Waringa, Warenga, Wiering, Wierenga). У саксов это имя известно с IX в. (830, 860, 900 г.г.). Встречается оно там и позднее, причем чаще всего в округе Корвейского монастыря. Примерно в то же время у них получает распространение имя Werin или Warin, а также Werinza. … Большое количество аналогичных имен известно у фризов, позднее в Нидерландах, встречается оно и в Англии».
«Примерно также, как имена, разбросаны и топонимы, содержащие обозначение «варанг». Этот топоним встречается в Польше, Литве, Германии (обычно в приморских областях), что побудило М. Рудницкого предполагать существование такого собственного имени в Польше. … Разумеется, соответствующие топонимы имелись и в Византии. Достигали они и Фризии (Wieringasata). Но, пожалуй, особенно интересны два «варяжских» залива. Один из них находился на берегу Крыма, другой – на крайнем севере Скандинавии, один назывался Варанголимен, другой – Varangerfiord».
«А. Куник обратил внимание и еще на два любопытных топонима … : город Varingvic, построенный английским королем в 915 г., а также Waringisi villa или Varengeville, известный уже с VIII в».

От себя отметим город Бари в Италии (находящаяся здесь рыбацкая гавань Бариума впервые упоминается в 181 г. до н. э.) и город Варну в Болгарии, города Верона в Италии и Берн в Швейцарии…

«Одна из этнических атрибуций варангов содержится в компиляции Кедрина (XII в.), воспроизводящего в этой части Скилицу. Говоря о событиях 1056 г., хронист дает, по выражению Васильевского, «совершенно неожиданное объяснение к слову Варанги». В хронике содержится утверждение, что «варанги, по происхождению кельты, служащие по найму у греков»».

«В 1122 г. варанги определили успех в битве с печенегами, и Иоанн Киннам поясняет, что «это Британский народ, издревле служащий императорам греческим»».
«Автор XV в. Кодин отмечает, что в его время «варанги восклицают императору многая лета на своём отечественном языке, то есть по-английски».

Также является важным следующий факт: в греческой хронике Продолжателя Амартола сказано, что Русь происходит от рода франков. Однако в древнеславянских переводах хроники имя «франки» везде заменено на «варяги».
«…то обстоятельство, что летописец почти механически перенес это отождествление (руси и варягов – авт.) в русскую летопись, представлялось очевидным Б.А. Рыбакову, М.Х. Алешковскому и др. Но все оказалось не так просто: дело в том, что в греческом тексте нет упоминания «варяжского рода» - сам термин «варяги», как уже говорилось, распространяется в греческой хронографии лишь в XI в. В хронографе сказано, что русь происходит от рода франков. В древнерусской традиции этому этнониму соответствовало имя фряги (фрязи – так, как мы видели, могли называть и других жителей Западной Европы, итальянцев, в том числе генуэзцев, французов), но не варяги: заподозрить переводчика и, тем более, летописца в какой-либо путанице трудно, ибо и в космографическом введении к Повести временных лет «фрягове» упоминаются наряду с варягами. Учитывая все это, Шахматов попытался предложить этимологию слова варяг из греч. φραγγος, «франк», но эта попытка была отвергнута филологами (см. Фасмер I. C.276). Кроме того, как раз в соответствующем хронографу летописном описании похода Игоря нет отождествления руси ни с фрягами, ни с варягами. Стало быть, переводчик или древнерусский редактор славянского перевода сознательно исправил греческий текст, изменив «род франков» на «род варяжский», следуя все той же традиции о варяжском происхождении руси. Итак, очевидно, что традиция, которой следовал русский летописец, была аутентичной, сохранялась не в записях чужеземцев, а в памяти самого «русского рода»» ([12], стр. 86).

Приведем также в данном обзоре известную цитату из переписки Ивана Грозного с шведским королем Юханом III (хотя относится она уже к XVI в.): «В прежних хрониках и летописцах писано, что с великим государем самодержцем Георгием Ярославом на многих бывали варяги, а варяги – немцы, и коли его слушали, ино то его были» (к сожалению, не сохранилось, ответом на какой аргумент Юхана III была эта фраза).

Мы видим, что ситуация с распространением этнонима «варяг», «варанг» сходна с ситуацией с этнонимом «русь» - он был распространен почти по всей Европе и применялся по отношению к различным народам. Можно ли дать историческое объяснение приведенным выше фактам, не прибегая к объявлению их «ошибочными», «противоречивыми», или «неисторичными»?

На наш взгляд, не только можно, но такое объяснение подсказывает нам сам здравый смысл. Населяя Европу вслед отступающему леднику, или же, если угодно, вслед отступающему потопу, еще немногочисленное человечество не имело на территории Европы развитой государственности и производительные силы были развиты слабо. Однако если уже появились деньги (или же заменяющие их ценности) и численность населения достаточно велика, то в такой ситуации появляются сообщества, достигающие своих целей силой оружия. Так появляются вооруженные сообщества – сообщества профессиональных воинов, основной целью и основным источником существования которых является война.

Однако добавим, что, на наш взгляд, такое объяснение, хотя и апеллирует к характерному для человека стремлению за материальными ресурсами, не вполне достаточно. На наш взгляд, за понятием «варяг, варанг» в свое время стояла определенная идеология. Мы попробуем вернуться к этому вопросу ниже...

Мы не хотим здесь сказать, что варяги появились во время отступающего ледника. Мы хотим сказать, что варяги, варанги – это одно из обобщающих названий таких вооруженных сообществ в определенную эпоху.

Характер вооруженного сообщества не означает, что это чисто военный коллектив, занимающийся только войной. Пример казачьих сообществ показывает нам, что такое сообщество может вести вполне оседлую жизнь, иметь поселки и города, заниматься сельским и иным хозяйством, сохраняя при этом войну в качестве основного занятия.

На наш взгляд, на некотором историческом этапе различные вооруженные сообщества представляли собой определенный широко распространенный социальный институт, встроенный в общее мировоззрение своего времени. И, соответственно, они имели названия, характеризующие их суть. Варанги, варяги – один из вариантов таких названий, который широко использовался в свое время, что объясняется, на наш взгляд, тем, что в основе его лежит корень «вар» - древний широко распространенный в индоевропейских языках корень, имеющий значение «война» (или что-то близкое к этому). Варяг – это славянизированный вариант, построенный с использованием суффикса «як», «яг», «ог» и т.п. (сравните «рыбак», «моряк», «простак», «творог»….). Вариант Варанг выглядит более характерным для германской группы языков (суффикс «ung»).

В далекие времена, когда концентрация населения была не велика, не каждое племя или народ или группа людей могли стать вооруженным сообществом – для этого необходимы и достаточная численность, и обладание достаточными ресурсами для того, чтобы иметь хорошее оружие, и, кроме того, достаточное количество опытных в военном деле людей, и налаженная система передачи опыта молодежи. И, конечно, очень важен традиционный уклад жизни.

Поэтому, на наш взгляд, в такой ситуации логично предположить, что в общественном сознании существовало отличие групп населения, которых относили к вооруженным сообществам, от групп населения, которых к таким сообществам не относили. Опять же, возможно, первоначально существовало определенное идеологическое значение понятия «варяг, варанг» Соответственно, существовали средства языка для обозначения таких групп. Понятие «Варяги – варанги», судя по всему, и было (одним из) обозначений вооруженных сообществ. В таком значении оно и используется в ПВЛ в следующем месте:
«Идоша за море к варягом, к руси. Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си».

Возможно также, что на определенном этапе истории для современников являлось важным отличать вооруженные сообщества от обычных групп населения (племен) потому, что вооруженные сообщества имели начала государственности – они имели собственную армию и, следовательно, определенную иерархию и устойчивую правящую верхушку.

Собственно, в отрывке выше, как мы видим, явно утверждается, что название «варяг» не являлось само по себе названием народа, а являлось понятием, относящимся к различным народам. При этом уточнение летописца выглядит таким образом, что он говорит не об этнических основах различных групп варягов, а трактует эти группы как различные народы.

Этот факт приоткрывает нам завесу над тем, какими путями складывались различные народы и национальности. Таким образом, это дает нам возможность объяснить сходство этнонимов «франки», «фряги», «фрязи», «вагры» и др. с названием «варяги», «варанги»: свои названия они унаследовали от принадлежности когда-то к категории «варягов»-«варангов».

При изменении исторических условий, прежде всего при развитии собственной государственности, меняется характер сообщества, оно перестает быть вооруженным сообществом. Конечно, профессиональные воины и наемники остаются, они существуют во все времена, но цели и ценности общества с развитием производственных отношений и государственности меняются.

Как мы говорили выше, если исчезает нечто объединяющее различные сообщества – идеология или принадлежность к общей категории варягов – сообщества преобразуются скорее всего в отдельные национальности. При этом название, которое когда-то означало принадлежность к особой категории, превращается в собственное название.

Следовательно, мы приходим к выводу, что варяги – это очень, очень древняя история… Франки и фряги к IX – X вв. уже давно сложились как государственные образования.

С точки зрения обобщающего значения слова «варяг» интересно следующее место в ПВЛ: «Афетово бо и то колено: варязи, свеи, урмане, готе, русь, агняне, галичане, волъхва, римляне, немци, корлязи, веньдици, фрягове и прочии…». Если сравнить эту фразу с фразой «Сице бо звахуть ты варягы русь, яко се друзии зовутся свее, друзии же урмани, аньгляне, инѣи и готе, тако и си», то создается впечатление, что слово «варязи» в предыдущей фразе является обобщающей категорией, после которой идет перечисление того, что входит в эту категорию. То есть по правилам современного языка нам бы следовало поставить двоеточие и фраза должна была бы выглядеть так: «варязи: свеи, урмане, готе, русь, агняне, галичане, волъхва, римляне, немци, корлязи, веньдици, фрягове и прочии…». Такая трактовка дает нам расширенный список тех народов, которые, по мнению летописца, относятся к варягам.

В этой связи можно, на наш взгляд, обратить внимание на то, как аналогично в ПВЛ используется слово «чудь». Как правило, в тексте ПВЛ оно стоит либо в начале, либо в конце некоторого списка народов. В качестве гипотезы мы можем высказать предположение, что это слово также являлось обобщающей категорией и обозначало «множество (разнообразие) (народов)». Возможно, оно применялось по отношению только к племенам, то есть к группам населения, не являвшимся вооруженными сообществами или государственными образованиями. Такая гипотеза объясняет противоречия в использовании слова «чудь», которые отмечались многими исследователями.

Например: «В Афетове же части седять Русь, Чюдь и вси языци: Меря, Мурома, Весь,… . Ляхове же, и Пруси, Чудь преседить к морю Варяжскому…». Если считать Чудь названием конкретного народа, использование его в этом отрывке выглядит странно. Если же считать, что это слово используется как сформулированное выше обобщение, отрывок можно интерпретировать следующим образом: «В Афетовой же части находится Русь и множество разнообразных племен: Меря, Мурома, Весь,… Разнообразные же племена, относящиеся к Ляхам и Прусам, соседствуют с Варяжским морем… », что выглядит логично. Заметим, что список народов, которые таким образом относятся к чуди, не пересекается со списком народов, которые относятся к варягам согласно тому, как мы рассуждали выше.

На наш взгляд, характер приведенных отрывков говорит о том, что, если обобщающее значение слова «варяг» было понятно летописцу, то обобщающее значение слова «чудь» - уже нет. Это говорит нам о том, что эти отрывки являются вставками более древних текстов.

С развитием человечества на территории Европы возрастала на ней сила и численность государственных образований. В такой ситуации возможностей для существования вооруженных сообществ, существующих за счет набегов и сбора дани, становилось все меньше. Но вооруженное сообщество может продолжить свое существование, несколько трансформировавшись, а именно если вступит во взаимовыгодный союз с мощным союзником. Поэтому мы видим, что история вооруженных сообществ продолжилась в Византии за счет содержания ею корпуса варангов. Аналогично казачьи сообщества на определенном этапе вступили в союз с Российским государством. Казаки защищали границы и участвовали в военных походах, взамен они пользовались поддержкой России. Благодаря этому уникальная древняя форма человеческого сообщества просуществовала почти до нашего времени и исчезла только после Октябрьской революции. Несмотря на то, что их независимость, конечно, со временем уменьшалась, они сохраняли самоуправление и традиционный уклад (в частности, на их территории никогда не было крепостного права).

Рассмотрим с точки зрения сформулированного выше обобщенного взгляда на варягов то, что говорит о территории их распространения ПВЛ, а также связанный с этим вопрос о пути из варяг в греки. Но перед тем как рассмотреть все сообщения ПВЛ, локализующие месторасположение варягов, необходимо рассмотреть вопрос о способе географической ориентации, который использовался в древности и, в частности летописцами ПВЛ. Для современного человека естественно пользоваться понятиями «север», «юг», «запад», «восток» как направлениями, но летописцы использовали другую систему географической ориентации. Выше мы уже говорили о том, что древние представляли наш мир состоящим из трех частей, соответствующих Азии, Европе и Африке. Этот взгляд дошел до нас на некоторых старинных картах. Это так называемые Т-О карты. Две такие карты приведены на рис. ТО1 и ТО2.

Рис. ТО1
Рис. ТО2

Особенность ориентации древних, в том числе летописца ПВЛ, состоит в том, что выражение, например, «к западу», не означает, как в современности, направление на запад, а означает все пространство Европы (т. е. Запада), как одно из трех составных частей мира.

О месторасположении варягов говорится в трех местах ПВЛ.

  1. «Ляхови же и Пруси чудь приседять к морю Варяжскому по сему же морю седять Варязи семо к востоку до предела Симова по тому же морю седять к западу до земле Агнянске и до Волошски».

Таким образом, в этом отрывке говорится, что варяги находятся на прибрежных землях Варяжского (Балтийского) моря до самой Азии (предела Симова). И, кроме того, по Европе распространены до «земле Агнянске и до Волошски». По поводу того, что означают это топонимы, приведем цитаты из [9, стр. 208]: ««Англией» называл англо-саксонский король Альфред (871-901) пограничную с нынешней Германией часть Ютландии, и это название удерживалось за ней вплоть до недавнего времени [_681]. С другой стороны, «данами» в средневековой Европе, в частности в Британии, называли обычно норманнов, включая Скандинавию. «Агняне», следовательно, традиционное население юга Ютландии, непосредственно соседствующее с землями балтийских славян. Этот факт нашел своеобразное отражение в «Правде англов и вэринов», относящейся к концу IX – началу X в. [_682]». «Несколько сложнее обстоит дело с землей «Волошской». Исторически этноним «волохи», как это признается большинством исследователей, связан с кельтами (одно из больших кельтских племен – volci). Но вопрос о том, кого им обозначали в Средневековье, остается спорным. Шахматов, анализируя тексты летописи, восходящие к «Сказанию о славянской грамоте», пришел к выводу, что у славян это название перешло на франков [_683]. В.Д. Корнелюк полагал, что летопись имеет в виду древних римлян [_684]. Действительно, у западных славян этноним «волохи» закрепился за Италией. Позднее же «волохами» («влахами») называли население различных территорий также Балканского полуострова и Прикарпатья [_685]. Разные мнения соединяет и тот факт, что с 962 г. от Рима до Ютландии простиралась Священная Римская империя. Какой-то след оставили, видимо, и готы, заселявшие некоторое время Северную Италию, а затем расселившиеся по разным территориям. Так или иначе, у западных и балтийских славян этноним связывался с Северной Италией и Римом».

То есть указываемая летописцем территория доходит на западе (в современном смысле) до Ютландского полуострова, на востоке – до границ Азии, на севере – до побережья Балтийского моря и на юге – до севера Италии / Балкан / Прикарпатья. Практически это означает территорию почти всей Центральной и Восточной Европы.

Следующее место ПВЛ, относящееся к локализации варягов – описание используемых в древности путей перемещения по Европе, упоминание пути «из варяг в греки» и легенда об апостоле Андрее.

  1. «Поляном же жившим особь по горам сим бе путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру и верх Днепра волок до Ловоти и по Ловоти внити в Ылмерь озеро великое и из него же озера потечет Волхов и втечет в озеро великое Ново и того озера внидет устье в море Варяжское и по тому морю ити до Рима а от Рима прити по томуже морю ко Царюгороду а от Царягорода прити в Понот море в неже втече Днепр река Днепр бо потече из Оковскаго леса и потечет на полдне а Двина ис тогоже леса потече а идет на полунащье и внидет в море Варяжское ис того же леса потече Волга на восток и втечет семьюдесят жерел в море Хвалисьское темже и из Руси может ити по Волзе в Болгары и в Хвалиссы наста восток доити в жребии Симов а по Двине в Варяги из Варяг до Рима от Рима же и до племени Хамова а Днепр втечет в Понетьское море жерелом еже море слывет Русское по немуже учил святой Андрей брат Петров якоже реша Андрею учащу в Синопии и пришедшю ему в Корсунь увиде яко из Корсуня близ устье Днепрьское и восхоте поити в Рим и проиде в вустье Днепрьское оттоле поиде по Днепру горе … и приде в Словени идеже ныне Новгород … и иде в Варяги и приде в Рим … »

Многие исследователи отмечали, что описанный здесь водный путь Днепр – Ловать – о. Ильмень – Волхов – о. Ладожское – Нева – Балтийское море выглядит не самым оптимальным. Он предполагает, судя по современным картам, два волока на участке Днепр – Ловать (в описании опущен участок по Западной Двине). Более коротким и удобным (включает только один волок) выглядит путь Днепр – Западная Двина – Балтийское море.

Возможно, причина возникающих в отношении географии вопросов состоит в том, что этот текст является компиляцией более древних текстов (или текстов, взятых из каких-то других источников). Во всяком случае, упоминание апостола Андрея выглядит в этом отрывке как вставка. Ясно, что для летописца сведения о том, что апостол Андрей проповедовал в Крыму и был там, где появится Киев и вообще на русских землях, является намного более существенными, чем географические детали. Поэтому, по-видимому, какие-то контекстные детали и географические подробности были при компиляции опущены, чтобы они не затеняли главный смысл о проповедовании апостола Андрея.

Из приведенного отрывка мы можем извлечь информацию о местоположении варягов. Какая же она? «…по Двине (имеется в виду Западная Двина – авт.) в Варяги из Варяг до Рима…». То есть варягам отводится территория от устья Западной Двины, которая, как известно, впадает в Рижский залив Балтийского моря, до Рима – также практически вся Европа. Аналогично второе место: «…и приде в Словени идеже ныне Новгород … и иде в Варяги и приде в Рим … », то есть территория от Новгорода до Рима.

Отметим еще момент, который, на наш взгляд, является ключевым в понимании данного отрывка: описываемый путь по рекам от устья Днепра до устья Невы и путь из Варяг в Греки – это разные пути. К пути из Варяг в Греки относится фраза: «Поляном же жившим особь по горам сим бе путь из Варяг в Греки». Далее описывается путь вокруг Европы, начинающийся и заканчивающийся в устье Днепра. Возможно, описываемый путь из устья Днепра до Балтийского моря через устье Невы существовал. Но здравый смысл подсказывает, что более удобен для использования другой вариант: Днепр – Западная Двина – Балтийское море. И, скорее всего, он использовался существенно чаще. Об этом говорит количество найденных кладов византийских монет, концентрирующихся в основном вдоль этого пути (рис. KL).

Рис. KL

Возможно, более рациональный путь Днепр – Западная Двина – Балтийское море (или какая-то часть этого пути) также назывался путем из варяг в греки. Но, на наш взгляд, описание именно длинного пути через Новгород летописец включил в текст не для того, чтобы описать путь из варяг в греки. На наш взгляд, это описание неразрывно связано со следующим за ним описанием проповедования апостола Андрея. Для летописца важно было показать, что апостол Андрей прошел путь по всей территории Руси, посещал и проповедовал не только в будущей столице Киеве, но ему важно было показать, что и в Новгороде тоже. И это и является истинной причиной включения описания этого длинного пути в летопись.

Что же касается того пути из варяг в греки, о котором упоминает летописец, то переведем приведенный выше отрывок, где определяется путь из варяг в греки. На первый взгляд, начало текста выглядит продолжением некоторого предыдущего текста. Однако предыдущий летописный текст не имеет смысловой связи с данным отрывком, что, возможно, говорит о компиляции.

«Через полян (у полян) (на землях полян ?) же, имеющих собственное государство (?) на землях тех (выражение «по горам» означало не обязательно горы, а означало просто сушу – авт.), был путь из Варяг в Греки.»

Таким образом, в данном тексте путь из Варяг в Греки – это сухопутный путь, проходящий через земли полян. Где он мог проходить? Мы можем предполагать, что этот путь использовался и в более поздние времена. По этому поводу приведем отрывок из [9, стр. 210]: «Летописец, видимо, не осознавал, насколько нецелесообразен путь, проделанный апостолом, насколько короче путь из Корсуни через Царьград. Но он, очевидно, знал, что в Рим из Киева ездили именно таким путем. И не только в XI в. На Флорентийский собор 1439 г. русская делегация ехала точно таким путем: из Новгорода она сухим путем добралась до Риги, а от Риги часть ее поехала морем до Любека, расположенного в «Руссии», другая часть - «по суху», «коньми». Путь от Любека пролегал по территории Германии и Италии [_687]. Это были давние, наезженные пути».

Мы видим, что путь проходит через польские земли и далее через г. Любек (сейчас находится в Германии, но раньше это были славянские земли). Однако то, что летописец определяет их как земли полян, не является противоречием, поскольку, как известно, существовали не только восточные поляне (с центром в Киеве), но и западные поляне на территории современной Польши (рис. П).

Рис. П

Если подходить к рассматриваемому отрывку непредвзято, то изложенная выше точка зрения кажется естественной. Почему же норманнская теория настаивает (не обращая, по сути, внимания на реальное содержание текста), что именно описанный длинный речной путь через Днепр является путем из варяг в греки? Дело в том, что описание этого нерационального длинного пути норманнская теория использует для объяснения, зачем скандинавы пришли на эти славянские земли, а другого объяснения она предложить не может…

Посмотрим же теперь, со сформулированной нами точки зрения на варягов, на приведенный выше обзор основных фактов о варягах.

Сообщения о том, что все Балтийское море называлось Варяжским и что варяги это народ на его берегу, подтверждает сформулированную точку зрения о широком распространении варягов. Сообщения Димашки не являются противоречивыми, а говорят нам о том, что часть варягов имела этнически славянскую основу. Так же нам становятся понятны факты о широком распространении по Европе топонимов, производных от «варанг» и приведенные выше факты о распространении имен, производных от этого корня.

Обратим внимание на следующее: топоним Varengeville известен с VIII века, а название гавани Бариума - с 181 г. до н.э. (!). Мы не будем здесь обсуждать точность этих датировок, но заметим, что их древность соответствует нашему взгляду на природу варягов. Благоприятной средой для существования вооруженных сообществ является отсутствие сильной государственности, что в Европе относит нас к достаточно далеким временам. Так же если, как мы говорили выше, мы считаем, что франки унаследовали свое имя от варяжского происхождения, то это означает большую древность такого варяжского происхождения.

Сообщение Кедрина, что варяги по происхождению кельты, является ярким подтверждением изложенной нами точки зрения на варягов. Более восьми столетий, как считается, кельтская цивилизация господствовала на большей части Европы и Британских островах.

Что касается хроники Георгия Амартола, то сообщения, что Русь происходит от рода франков, соответствуют, как мы говорили выше, этапу I в истории существования Руси. Почему переводчик при переводе на русский сознательно заменил название «франк» на название «варяг»? На наш взгляд, это объясняется эволюцией названия «франк» от понятия «варанг» к названию соответствующей национальности, что мы предполагали выше. На момент перевода «франк» уже воспринималось в массовом сознании как название национальности. Однако сведущий переводчик еще понимал, что значение этого этнонима в хронике Амартола близко к понятию «варяг», и перевел его по существу, чтобы изложить содержание в категориях, понятных своим современникам. Кроме того, он считал, по-видимому, что перевод должен согласовываться с представлением о варяжском происхождении Руси.

Утверждение, что варанги это британский народ, говорящий по-английски, не покажется нам неожиданным, если мы обратим внимание на исторический контекст того времени, к которому относятся эти сообщения.
«Помимо Константинополя, у Рима был еще один соперник: древняя британская или ирландская т.н. кульдейская церковь. После варварских завоеваний IV–V вв. Британия и Ирландия оставались фактически единственными очагами христианства. В изоляции здесь сложился особый тип христианства, продолжавший традиции ранних христианских общин и в известной мере ближе стоявший к Востоку, нежели к Риму. …
В VI–VII вв. британо-ирландские миссионеры наводняют Европу от Бельгии до Далмации. …
На протяжении шести столетий римские папы обрушивались на «схизматиков» и «еретиков», стремясь сокрушить весьма деятельного и авторитетного конкурента. Константинополь явно не разделял суровых оценок, исходивших из западной половины Мировой империи. Более того. Бритты и позднее ирландцы с гораздо большим почтением относились к Константинополю и вообще Востоку, нежели к Риму, и их самих средневековые источники постоянно именуют «греками».» (взято из [9], стр…)

Приведенные факты говорят нам о том, что существовал идеологический конфликт между древней британской и ирландской христианской церковью и римской католической церковью, причем в этих идеологических вопросах эти древние церкви были ближе к «старому Риму» - константинопольской церкви (заметим, так же, как была ближе к константинопольской церкви идеология «Русь», о чем мы говорили выше). После «нормандского» завоевания Англии в 1066 г. те рыцари, по-видимому, которые по идеологическим причинам не нашли себе место в новой, римско-католической Англии, пошли на службу к союзному Константинополю…

Относительно фразы Ивана Грозного нужно сказать, что она произнесена достаточно давно (XVI в.) после событий призвания варягов (хотя он говорит о варягах времен Ярослава Мудрого). И здесь нужно учитывать значение, которое имело в те времена слово «немцы». Это слово приобрело дополнительный наднациональный смысл. По-видимому, причиной этого являлось доминирующее положение в Европе тех времен новой Священной Римской империи, ядром которой являлись немецкие народы. Поэтому к этой категории обобщенно относили разные народы, говорили о «разных земель немец». Более подробно этот вопрос см., например, в [11]. Мы здесь приведем только цитату из Густинской летописи (1670): «Их же бо оные тогда варягами нарицах. Си мы всех обще немцами нарицаем. Си есть шведов, ангелчиков, гишпанов, французов и влохов и прусов и проч.» ([_40], взято из [11, стр. 342]). Таким образом, и определение Ивана Грозного говорит о наднациональном характере понятия варяг.

Приведем еще одну цитату ([9, стр. 237]):
“Большой источниковый материал материал … был собран и опубликован в 1906 г. в книге «Происхождение англо-саксонского народа» английским ученым Томасом Шором, почему-то не замечаемым нашими норманистами. А у него этноним «варины» всегда сопровождается дублетом: или «вэринги» [_773].
У Прокопия Кесарийского «варины» называются «варнами». … «Правда англов и вэринов или тюрингов» была дана двум племенам Карлом Великим в конце VIII — начале IX в. [_774]. Следует отметить, что эта «Правда» существенно отличалась от англо-саксонской «Правды». Отождествление же варинов с тюрингами пока остается нерасшифрованным.»
С точки зрения сказанного выше отождествление имен варинов и тюрингов может быть объяснено тем, что оба эти имени эволюционировали из корня «вар», и, возможно, в то время существовали в разных диалектах как название одного народа.

Какова эволюция понятия «варяг»? Имея происхождение в далеких временах, как мы говорили выше, сначала этим именем называли особые сообщества, главным занятием которых было военное дело. Эти сообщества имели различную этническую основу. Вероятно, они контролировали какие-то территории, поддерживали на них какой-то порядок, собирали дань, соперничали друг с другом за эти территории, как, собственно, мы и читаем в ПВЛ в описаниях варягов и козар. Именно к этим временам, на наш взгляд, и относятся описываемые ПВЛ варяги времен до призвания Рюрика. ПВЛ, как мы цитировали выше, говорит о том, что варяги-русь являлись частью множества народов, которых в те времена относили к категории варягов. В то же время, согласно нашей точке зрения, как мы говорили выше, варяги-русь являлись только некоторой частью народов, носивших в те времена имя «русь», имевшее идеологический смысл. С развитием производительных сил и ростом численности населения сообщества варягов-варангов-франков перерождались в государство — более прогрессивную форму сообщества, характеризующуюся единством территории, народонаселения и правящих классов. Или же они исчезали как этническое сообщество и перерождались просто в наемных воинов. К началу 2-го тысячелетия, по-видимому, густонаселенная Европа уже была вся поделена на различные государственные образования, значительных вооруженных сообществ уже не существовало. По-видимому, какое-то время существованию варяжских сообществ способствовало наличие института варангов в Константинополе. При этом, как мы говорили выше, казачьи сообщества продолжали существовать на территории современной России, поскольку продолжали существовать условия для их существования. Но варяги-варанги как понятие, относящееся в основном к Европе, меняло свое содержание и приобретало значение «наемник, наемный воин», сражающийся за деньги. Эти изменения, как отмечали многие исследователи, отразились и в ПВЛ, где в некоторых поздних упоминаниях варягов заметно негативное к ним отношение.

Все-таки, остановимся еще раз на вопросе: как соотносятся «варяги-русь» и собственно «русь»? Первое наиболее естественное предположение может состоять в том, что народы- русь составляли этническую основу варягов-русь. Однако это предположение выглядит малоправдоподобным, учитывая широкое распространение имени «русь». Судя по всему, его носили разные этнически народы, говорившие на разных языках. Кроме того, мы видим также широкое распространение категории «варяг», существование различных сообществ варягов, не только варягов-русь. На наш взгляд, слишком мало фактов оставило нам время, чтобы делать надежные выводы. Скорее всего, на наш взгляд, понятие «варяг» имело исходно определенную идеологическую подоплеку, связанную с общей идеологической системой координат своего времени. Возможно, представители совершенно разных народов вступали в то сообщество варягов, которое они считали своим.

Судя по всему, мы можем предполагать, что понятие «варяг», со всем комплексом соответствующих идеологических и поведенческих представлений, трансформировалось и было унаследовано понятием «рыцарь». Фактически, на раннефеодальном этапе, рыцари являлись такими же по сути профессиональными воинами, только встроенными в развивающуюся систему раннегосударственных отношений — они признавали (в той или иной степени) власть короля, сеньора, имели (в той или иной степени) землю, власть на своей земле.

Вооружившись представлением о варягах, которое согласуется с известными нам фактами, продолжим чтение ПВЛ. Мы остановились на сообщении о том, что стала делать себя знаменитой Русская земля.

Далее идет легенда об обоюдоострых мечах в качестве дани козарам, а затем текст о междоусобице и необходимости найти себе справедливого князя. К этим местам ПВЛ мы вернемся ниже.

Далее идет основной, с точки зрения легенды о призвании варягов, текст, для которого в важных местах в скобках мы приведем различные варианты изложения в разных списках (взято из [13]) :
«Идаша за море к Варягом к Руси сице бо звахуть и (сице бо тии звахусь; иже сице бо ся зваху ти) варязи суть (Русь; Русью) яко се друзии зовуться Свое друзии же Оурмане Англяне (Агняне: Ингляне) друзии Гете тако и си».
«Пошли за море к варягам, к Руси, поскольку называли себя эти варяги Русью, как другие варяги называют себя Свеи, другие же Мурмане, Англяне, другие Готы, так и эти».
Этот текст полностью согласуется с изложенным выше нашим представлением о варягах. Слово «заморский» в современном русском языке не означает нахождение на другой стороне какого-то моря. Это слово означает «далекий, необычный, находящийся в другой стране». Использование этого слова в ПВЛ не дает нам оснований предполагать, что это слово имело тогда другое значение (более подробно исследование вопроса о значении слова «заморский» в ПВЛ см., например, в [11]). Кроме этого, заметим, что согласно нашей точке зрения, Русь в те времена – это идеологическое понятие, объединявшее различные по составу народы. Таким образом, варяги-русь – это часть Руси. И теперь нам ясен разъясняющий смысл этой фразы, который вкладывал в нее летописец: Русь обратилась за князем к той части Руси, которая являлась варягами, так как среди варягов были и варяги-Русь.

«Реша Русь (Руси) Чудь и Словене и Кривичи вся (и вси) земля наша велика и обилна а наряда в неи нет да поидете княжить и володети нами».
Это место является постоянным источником споров и противоречий, поскольку в нем одновременно утверждается, что за князем обратились к Руси, и в то же время говорится, что Русь была среди тех, кто обратился.

Выше мы приводили и мнение А.Г. Кузьмина, который видел противоречие между тем, что «от тех Варяг прозвася Русская земля» и фразой «поляне, яже ныне зовомая Русь». Также, например:
«В 1825 г. дерптский историк И.Г. Нейман, обратив внимание на существенные разночтения летописей в изложении варяжской легенды: «реша русь» и «реша руси», «к варягом, к руси» и просто «к варягом», согласно которым выходило, что «русь» не могла находиться «за морем» и была в составе посольства, направленного к варягам, увидел в том довод против ее скандинавского происхождения [_83]. … Еще ранее А.Л. Шлецер близкую к фразе «реша варягом русь» выражение поздних летописей «идоша за море к варягом из Руси» связал с «глупейшими» переписчиками, «которым никак не могло вместиться в голову, чтобы название их народа и земли принадлежали некогда другому какому народу…[_84] ([11, стр. 273]).

Однако в нашем представлении отсутствуют какие-либо противоречия. Нам нет необходимости апеллировать к возможной некомпетентности летописца, обвинять его в глупости и недостаточной эмансипированности – в нашем представлении Русь, как идеологическая категория, включала в себя и восточных славян, которые хотели пригласить Рюрика.
Приведем перевод этой фразы:
«Сказала Русь, Чудь, и Словене, и Кривичи все (и Весь?) – земля наша велика и обильна, а закона в ней нет – да идите княжить и владеть нами». Кстати, если принять предположение о том, что слово «чудь» означало «множество, разнообразие (народов)», то перевод этой фразы принимает тогда совершенно ясный вид:
«Сказали множество народов Руси: и Словене, и Кривичи, и все (и Кривичи все?) – земля наша велика и обильна, а закона в ней нет – да идите княжить и владеть нами».

«И избрашася три браты с роды своими пояша по собе всю Русь и придоша стареишии Рюрик седе Новегороде а другии Синеоус на Белеозере а третии Изборсте Трувор».
Ключевое место в этой фразе - «пояша по собе всю Русь». Перевод Д.С. Лихачева имеет следующий вид: «И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске.»[14] . То есть это выражение переведено как «взяли с собой всю русь».

Однако перевод этого выражения далеко не так ясен. Во-первых, если бы летописец хотел сказать «взяли с собой», он мог выразить это так же, как в соответствующем месте Новгородской летописи: «и пояша со собою дружину многу», то есть использовать соответствующее выражение «со собою». Во-вторых, нам, как носителям русского языка, интуиция подсказывает другой смысл этого выражения - «объединить под своим началом, возглавить». Корень «яша» имеет понятный смысл «взять, иметь, схватить, получить» и использовался с различными предлогами, например: «…и гнаша вслѣд его нѣколико днии, и переяша дорогу его на мѣстѣ, нарицаемѣмъ Сернацѣ,…» (Повесть о нашествии Тохтамыша). Предлог «по» обычно означает «после, за». То есть выражение «пояша по собе» близко к выражению «взять за себя», которое является устаревшим выражением, означающим «жениться на ком-либо» [15]. В этом выражении «взять за себя» отражается древний смысл замужества, в котором жена находилась под заботой и в распоряжении мужа. Аналогичное значение имеет и выражение «замужем». Мнение, что выражение «пояша по собе» означает «возглавил», высказывали и другие исследователи. Например, в сборнике князя Оболенского отмечено, что «Карамзин думает, что пояша по себе всю Русь может означать обладание всею страною, названною потом Русью» [16].

Выражение «возглавил всю Русь» выглядит совершенно непонятным как с норманнской, так и вообще с точки зрения современной исторической теории. Д.С. Лихачев предложил объяснение, состоящее в том, что Рюрик привел с собою все (скандинавское) племя «Русь». Однако это, во-первых, противоречит тому, что, как мы говорили выше, племя «русь» отсутствует среди скандинавских народов, во-вторых, это противоречит традиционной практике призвания князей, которое не предполагало пришествия с князем какого-либо народа, в-третьих, о каком-либо переселении народов ничего не сказано в летописях, в-четвертых, имя «русь» продолжает быть широко распространено в Европе и после IX века. И, кроме того, это объяснение противоречит тому, что русь упоминается среди народов, пригласивших Рюрика. Фактически, такое объяснение не опирается ни на какие факты, а является просто попыткой найти формальное логическое разрешение противоречия. Предположение Карамзина заменяет реальный перевод текста ПВЛ некоторой интерпретацией. Кроме того, и из летописей это ясно видно, приход Рюрика означал только начало его борьбы за власть на Руси.

Но с нашей точки зрения это место выглядит вполне ясным и является весьма содержательным. Оно характеризует нам статус княжеского рода, перешедшего на территорию современной Руси. Согласно известной августианской легенде, Рюрик являлся родственником Цезаря Августа. Многие считают эту легенду недостоверной, но, учитывая распространенность Руси до ее ухода из Европы, это выглядит гораздо более правдоподобно, чем, например, идентификация Рюрика с Рориком Фрисландским, который никак не может претендовать на то, что он возглавил «всю Русь».

«От тех (варяг) прозвася Руская земля Новугородьци ти (новъгород тии) суть людие (новугородьци ти суть людие) Нооугородьци (А Новогородьци) от рода Варяжьска преже бо беша Словени»
Эта фраза выглядит неясной и запутанной — в ней дважды подряд упоминаются новгородцы и слишком отличается написание по разным спискам. На наш взгляд, более правильной является следующая интерпретация этой фразы:
«От тех варяг прозвася Руская земля Новугород. Новугородьци ти суть людие от рода Варяжьска преже бо беша Словени». То есть: «От тех варяг стала известной русская земля Новгород. Новгородцы суть люди от рода Варяжского, а прежде были Словены (славяне?)».

Наиболее естественное объяснение названия «Новгород» - это то, что город был назван в честь патриарха Ноя. Однако наша интерпретация описываемых ПВЛ событий дает нам основания в качестве гипотезы предположить, что город был назван так потому, что стал новым переместившемся сюда центром Руси.

Перевод Д.С. Лихачева ([45]) выглядит следующим образом:
« И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были славяне». На самом деле, насколько нам известно, общепринятым в настоящее время является именно такое деление этого текста на два предложения, то есть выделяют отдельным предложением фразу «от тех варягов прозвалась Русская земля». В этом случае «прозывание» имеет глобальный смысл и относится ко всей Русской земле. Однако в нашем переводе это относится только к Новгороду. Эта, на первый взгляд, небольшая разница отражает глубокие различия в общепринятой на данный момент интерпретации описываемых событий и нашей точкой зрения на эти события.

Прежде всего отметим, что если рассматривать перевод этого текста с чисто лингвистической точки зрения, безотносительно к его исторической интерпретации, то правильным является, на наш взгляд, наш перевод. Он соответствует структуре текста, где Новгород (новгородцы) упомянут дважды. Перевод Д.С. Лихачева именно этого отрывка является скорее некой интерпретацией, чтобы результат перевода соответствовал заранее предполагаемому смыслу. С другой стороны, перевод Д.С. Лихачева в точности соответствует тому, как это место изложено в Новгородской летописи младшего извода:
«И от тех Варяг, находник тех, прозвашася Русь, и от тех словет Русская земля; и суть новгородстие людие до днешняго дни от рода варяжьска» [...].

В чем разница этих двух возможных переводов?

С общепринятой на данный момент точки зрения приход варягов в Новгород – это начало Руси. Поэтому этой фразе оказывается возможным и даже естественным приписать глобальный смысл, описывающий значение варягов для Руси. В этом случае перевод «От тех варяг стала известной русская земля Новгород» кажется странным – почему только Новгород? Ведь согласно общепринятой точке зрения вся Русь появилась как следствие прихода варягов. К тому же фраза «русская земля Новгород» вызывает как очевидное следствие вопрос о существовании в этот момент и других русских земель.

С нашей же точки зрения приход Рюрика в Новгород — это в некотором смысле конец Руси как могущественной идеологической силы в Европе. Как мы говорили выше, при утрате идеологической силы, стоящей за понятием «Русь», входившие в нее различные народы по разным причинам постепенно обособлялись и складывались в отдельные национальные образования. Возможно, Рюрик (если, конечно, такой человек реально существовал) и его окружение понимали, что для Руси в дальнейшем нет другого пути для существования, кроме как превращение в национальное государство. И на наш взгляд, целью прихода Рюрика на территорию современной Руси было не только отступление из Европы дальше на восток и создание здесь нового центра Руси. Судя по энергичным действиям первых (начиная с Рюрика) русских князей, их целью было именно создание национального русского государства. В этом случае для летописца сказать, что от основавших Новгород варягов стала известной русская земля, было бы достаточно странно, поскольку русская земля в таком случае хорошо известна уже давно. Однако в таком случае фраза «От тех варяг стала известной русская земля Новгород» становится совершенно понятной и полностью соответствует нашей реконструкции — Новгород был основан как новый центр Руси и основан той частью Руси, которая являлась варягами.

Однако, как мы видим, в Новгородской летописи эта фраза сформулирована в глобальном смысле. Какая же причина этого?

Заметим, что утверждение, что от варяг, основавших Новгород, стала известной Русская земля, противоречит фактам широкого распространения имени Руси до прихода Рюрика.

Но именно наша точка зрения позволяет снять это противоречие. Согласно нашей реконструкции, приход Рюрика являлся началом создания новой Руси — во-первых, с центром в Новгороде, во-вторых, как русское национальное государство. И именно эта Русь стала вскоре повсюду ассоциироваться с понятием «Русь». Поэтому мы не можем упрекнуть летописца Новгородской младшей летописи в искажении реальности: мы также отсчитываем начало Руси с момента начала образования русского национального государства.

Конечно, мы не можем рассматривать летописи просто как набор фактов. Их внутренняя полемичность является отражением идеологической борьбы своего времени. В чем же причина неопределенности в отражении летописями вопроса происхождения Руси?

Наши рассуждения, как мы видели выше, привели нас к выводу о существовании у Руси идеологического конфликта, вследствие которого, собственно, Русь и была выдавлена на восточную окраину Европы. Поскольку новое христианство (вопрос, почему мы используем термин «новое христианство», мы рассмотрим ниже) было самой могущественной идеологией в начале нашей эры, мы предположили, что именно оно и было той силой, которая противодействовала Руси.

И такой взгляд на события позволяет нам понять многие странности в изложении летописей.

В частности, обратим внимание на такой странный факт — летописи довольно подробно рассказывают нам о предыстории и миграциях славян. Однако они практически полностью обходят молчанием предысторию Руси до прихода Рюрика. Кроме того, что существовали варяги-русь и туманной фразы о том, что Рюрик «пояша по собе всю Русь», больше ничего конкретного мы узнать не можем. Собственно, благодаря этому факту и существует норманнская теория.

Но теперь мы можем найти объяснение. Дошедшие до нас летописи составлялись уже во времена христианства на Руси, причем, скорее всего, людьми церкви. Конечно, их позицией было поддержка позиции церкви. Мы видим, например, осуждение походов нехристианской (в то время) Руси на христианский Константинополь в Новгородских летописях. Но походы Руси на Константинополь — общеизвестный факт, и не сказать о них в летописи было нельзя. А идеологические разногласия дорюриковской Руси на момент составления летописи это уже дела давно минувших дней. Упоминание о них просто бы выглядели как ухудшение репутации новой христианской Руси. В такой ситуации было выбрано решение промолчать.

Впрочем, надо сказать, что, на наш взгляд, не только репутация конкретно Руси была причиной молчания. Вопрос был в идеологических разногласиях вследствие идеологических изменений, проводимых прежде всего римско-католической церковью. И эти разногласия церковь не хотела вновь будить. Но здесь мы вновь подходим к идеологическим вопросам, которые пока не готовы здесь обсуждать, и к которым вернемся ниже.

Как мы говорили выше, изложение сведений о дорюриковской Руси и варягах в Лаврентьевской и сходных с ней летописях производит впечатление использования вставок из более древних источников. Косвенными признаками этого являются смысловые разрывы в тексте, неясное изложение. Кроме того, автор пытался контекстным поиском найти употребление выражения «пояша по собе» в других летописных текстах, но нигде обнаружить другое использование этого выражения не удалось. Это также может являться косвенным признаком того, что это выражение попало в текст благодаря вставке из древнего источника, в то время как оно уже являлось устаревшим и вышедшим из оборота.

Что касается Новгородских летописей, то изложение фактов о дорюриковской Руси и варягах в них заметно отличается. Прежде всего, Новгородские летописи производят впечатление гораздо более ясного, связного текста, объединенного общей редакцией. Тем не менее, в их структуре также можно заметить отдельные независимые куски. Например, в Воскресенской летописи […] по поводу происхождения Руси читаем следующее:

  1. «И пришедше Словене с Дуная и седше у езера Ладожьскаго, и оттоле прииде и седоша около озера Илменя, и прозвашася иным именем, и нарекошася Русь реки ради Руссы, иже впадоша в езеро Илмень» (И были пришельцы Словене с Дуная и сидели у озера Ладожского, и оттуда пришли и сели около озера Ильмень, и стали известны под другим именем, и назвались Русь из-за реки Руссы, что впадает в озеро Ильмень).

  2. «И реша сами к себе: «поищем себе кназя, иже бы владел нами, и рядил ны и судил бы во правду»; и послаша к Немцем. И послы же Новоградские шедше во Прусскую землю, обретоша князя Рюрика, от рода римьска царя Августа, и молиша его, дабы шел княжити к ним.»

  3. «При сего же Михаила царстве, посылаша за море к варягом к Руси; сице бо звахуся Варягы Русью, яко се друзи зовутся Армане, Агляне; тако и си.»

  4. «Реша Чюдь, Словене, Кривичи Варягом: «вся земля наша добра есть, и велика, и изобилна всем, а нарядник в ней несть; поидите к нам княжити и владети нами.»»

Некоторые фрагменты практически полностью совпадают с соответствующими фрагментами Лаврентьевской летописи, как, например, приведенный выше фрагмент 3). Возможно, они являются заимствованиями из некоторого общего (авторитетного в силу своей древности) источника. Однако в целом мы замечаем в Новгородских летописях стремление отредактировать непонятные в результате компиляции фрагменты, а также отредактировать неудобные с идеологической точки зрения фрагменты.

Например, в Лавреньтевской летописи путь из варяг в греки описан следующим образом: «Поляном же жившим особе по горам сим бе путь из Варяг в Греки». Эта фраза не имеет смысловой связи с предыдущим фрагментом повести, поэтому оборот «по горам сим» (на этих холмах, на этой земле) непонятен, поскольку непонятно, какая «эта» земля подразумевается в контексте фразы. Судя по всему, это говорит, что фраза является вставкой из какого-то источника. В Воскресенской летописи этот фрагмент изложен следующим образом: «Поляном же живущим особь по горам, и бе путь из Варяг во Грекы». Мы видим, что вызывающее вопросы местоимение «этим» убрано из текста. Также во фразе пропала логическая связь между полянами, живущими по горам, и путем из варяг в греки.

Посмотрим на то, как излагаются в НПЛ те фрагменты ПВЛ, которые являлись причиной обсуждавшихся выше дискуссий, и для понимания которых нам потребовалось привлечь нашу интерпретацию Руси и варягов.

А. Обращение к варягам за князем. Проблема в изложении этого события в Лаврентьевской летописи состоит в том, что Русь упоминается как среди обращавшейся стороны, так и в качестве стороны, к которой обратились. В Новгородской летописи изложение этого события приведено выше (фрагменты 2 и 4). Как видим, в этом изложении нет никаких двусмысленностей: упоминание Руси отсутствует среди обращавшейся стороны. Собственно, оно отсутствует и в качестве стороны, к которой обращались: летопись говорит, что «послаша к Немцем».

Б. Приход Рюрика. Фраза «пояша по собе всю Русь», вызывающая вопросы о том, что за Русь объединил под своим началом до своего прихода Рюрик, в НПЛ отсутствует. Вместо нее мы читаем уклончивую фразу: «И приидоша от Немец три браты с роды своими, и пояша с собою дружину многу».

В. Новгород. Неясная фраза, которая может быть прочтена как «стала известна русская земля Новгород», отсутствует в НПЛ. Вместо нее НПЛ содержит текст: «и пришед старейший Рюрик седе в Новеграде, и от того времени наречеся Великий Новгород,… И от тех варяг находницех прозвашася Русь, и от тех времен словеть Русская земля, и суть Новгородстии людие и до ныняшняго дне, бе бо Рюрик от рода варяжьска, а преже бо беша Словене до Рюрика нарекошася». Случайно или нет, в этом тексте пропущена фраза «от рода варяжска» после слов «Новгородстии людие и до ныняшняго дне».

Есть в ПВЛ еще один фрагмент, который говорит нам о сложном отношении составителей летописи к дорюриковской истории Руси. Это известный текст: «Изгнаша Варяги за море и не даша им дани и почаша сами в собе володети и не бе в них правды и вста род на род и быша в них усобице и воевати почаша сами на ся и реша сами в собе поищем собе князя иже бы володел нами и судил по праву». На первый взгляд, это вполне по-житейски убедительная фраза. Однако при ближайшем рассмотрении мы понимаем, что она совершенно не соответствует происходившим в реальности событиям. Дело в том, что своим приходом Рюрик никак не мог принести мир. Во-первых, территория восточных славян, как мы видим из ПВЛ, входила в сферу интересов козар («Козары имаху (дань) на Поляны и на Северы и на Вятичех»). Русским князьям необходимо было их вытеснить и установить на этих территориях свою сферу влияния. Фрагмент ПВЛ с легендой о плате полянами дани козарам обоюдоострыми мечами является уцелевшим отголоском этой, по-видимому, некогда весьма драматичной борьбы, от которой история мало что сохранила: «не добра дань княже мы ся доискахом оружием одиною стороною рекоша саблями а сих оружье обоиду остро рекше меч се имуть имати дань на нас и на иных странах се же сбыся все не от своея воля рекша но от Божия повеления...». Во-вторых, на больших новых пространствах князьям необходимо было бороться с локальными лидерами, с теми представителями знати, которые хотели обладать собственной властью в каких-то регионах, о чем нам говорит ситуация с Аскольдом и Диром. И в НПЛ действительно сохранилось сообщение о тех непростых событиях: « и пришед старейший Рюрик седе в Новеграде, и от того времени наречеся Великий Новгород, а Синеус, брат Рюриков, на Белеозере, а Трувор в Изборсце; и начаша воевати всюду» (курсив наш — авт.). Кроме того, русские князья долгое время сохраняли приверженность принципу ротации уделов, которые распределялись по принципу старшинства. Возникавшие на почве этого разногласия также вызывали различные междоусобные столкновения.

На наш взгляд, всего этого автор текста не мог не знать. Почему же тогда текст ПВЛ содержит такой, несколько наивный, фрагмент? Причина этого станет нам понятнее, если мы обратим внимание на то, какое логическое место занимает в летописи ПВЛ этот текст. В Лаврентьевской летописи он является единственным местом, которое объясняет нам, почему Рюрик пришел на территорию современной Руси. В НПЛ, кроме аналогичного фрагмента, содержится еще одно место, которое служит такой же цели: это рассказ о том, что Рюрика пригласили по совету некоего Гостомысла, как достойного князя (родственника Цезаря Августа).

Наша интерпретация истории Руси позволяет нам понять подоплеку этих фрагментов и понять то, о чем летописец предпочел умолчать – изложение причин, почему Рюрик решил прийти на территорию современной Руси, неизбежно давали бы читателю повод вернуться к проблемам прежнего идеологического противостояния.

Напряженность в летописях по поводу вопроса происхождения Руси отмечали многие исследователи: «Обращает на себя внимание настойчивость, с какой летописец проводит тезис о тождестве славянского и русского языков. Эта настойчивость может указывать на желание опровергнуть какие-то иные взгляды на природу Руси» (А.Г. Кузьмин, [9, стр. 193]).

С нашей точки зрения, мы находим объяснение этим туманным местам. Летописец, избегая вступать в явную дискуссию, дает читателю намек на то, что следует забыть о временах, когда Русь была распространена широко в Европе, а не только на славянских землях, и представляла собой идеологическую силу, дискутирующую с современным христианством.

Здесь прежде всего важен следующий фрагмент: «...тем же Словеньску языку оучитель есть Андрониг апостол в Моравы бо ходил и апостол Павел оучил ту ту бо есть Илюрик его же доше апостол Павел тоу бо беша Словене первое темже и Словеньску языку оучитель есть Павел от негоже языка и мы есмо Роусь тем и на Роуси оучитель есть Павел поне оучи есть язык Словенск и поставил есть епископа и намесника в себе Андроника Словенскоу языку а Словеньскыи язык и Роускыи: одно есть от Варяг бо прозвашась Роусью а первое беша Словене аще и Поляне звахуся но Словеньскаа речь бе» [13]. Переведем этот фрагмент: «…поэтому же Славянскому народу учитель есть апостол Андроник, так как ходил к Моравам и апостол Павел учил там, там ибо есть Илюрик (родина славян – авт.), до него же доходил апостол Павел, а там были Славяне сначала. Поэтому и Славянскому народу учитель есть Павел, от этого же народа и мы – Русь. Поэтому и на Руси учитель есть Павел, потому что учил народ Славянский и поставил епископа и наместника себе (после себя?) Андроника для Славянского народа, а Славянский народ и русский: одно есть. От Варяг ибо стали известны как Русь, а прежде были Славяне. Еще и Поляне назывались, но славянская речь была».

Заметим, что для избежания двусмысленностей мы явно переводим слово «язык» его значением в данном тексте – «народ». В современном языке слово «язык» существует и означает «речь», но в ранее это слово имело основное значение «народ».

В этом фрагменте летописец явно хотел подчеркнуть христианскую историю прежде всего славян. Русь он позиционирует как произошедшую от славян. Однако заметим, что этим фрагментом летописец отнюдь не отрицает широкое распространение до-рюриковой Руси. Он, на наш взгляд, очевидно вкладывает в понятие «Русь» современный нам смысл, понимая под этим после-рюрикову Русь, являющуюся национальным русским объединением, состоящим из славян. Он просто говорит, что мы унаследовали имя «Русь», но состоим из славян.

В этом отрывке, действительно, складывается впечатление, что летописец хотел сказать, что нам, как Руси, при взгляде назад, на своих предков, следует ориентироваться на свое славянское происхождение, а не привязываться к истории Руси. Фраза «Славянский народ и русский: одно есть» звучит весьма радикально. Означает ли она, что на каком-то историческом этапе это действительно были тождественные понятия? Справедливости ради нам следует допустить, что эта фраза означает только, что Русь является частью славян. Правда, в таком случае получается, что летописец выразился не очень удачно, или же, во всяком случае, слишком эмоционально. С нашей точки зрения, эта эмоциональность, «желание опровергнуть какие-то иные взгляды на природу Руси» и вообще дискриминация в отношении к Руси по сравнению с отношением к славянству находит свое объяснение: как мы говорили выше, в этом отражается относящийся к временам экспансии нового христианства идеологический конфликт между этим новым христианством и пан-европейской, а не только национально-славянской в те времена идеологией «Русь». То есть если Русь — это разновидность славянства, то предыстория Руси — это только лишь национальный славянский вопрос. Но если Русь включала в себя множество различных народов, это неизбежно влечет за собой вопросы об идеологическом значении имени Русь и соотношении этого идеологического значения с новым христианством.

Вернемся к фразе «Славянский народ и русский: одно есть». Эта фраза с точки зрения традиционного взгляда на историю Руси выглядит непонятно. Однако с нашей точки зрения, наоборот, на определенном этапе отсутствие Руси среди славянских народов выглядело бы весьма странно. Мы не будем здесь настаивать на радикальной трактовке как тождества приведенной выше фразы, но отметим, что существует важный источник (точнее, совокупность источников), говорящий о роли Руси среди славянских народов — так называемое Сказание о славянской грамоте. Приведем текст Сказания ([18], перевод наш):
«Се же буди ведомо всем народам и всем людям как русский народ ниоткуду же принял веру сию святую и грамота русская никем же явлена, но только самим Богом вседержителем Отцом и Сыном и святым Духом.
Владимиру Дух святой вдохнул веру принять, а крещение от Грек и прочий порядок церковный.
А грамота русская явилася Богом дана в Корсуне городе русину, от него же научился философ Константин. И оттуду сложил и написал книги русским гласом (в некоторых вариантах использовано слово «языкомь», что может быть переведено как «книги написал русским народам»). И еврейской грамоте тогда же научился от самарянина в Корсуне. Тот же муж русин жил благоверно постом и добрыми делами в чистой вере один уединившись. И он единственный из русского народа являлся прежде христианин и неведомо никому откуда есть был. Он был в дни Михаила царя и Ирины благоверной и потом жив был еще. Послан был философ Константин в Мораву моравскому князю просившему философа. И пошел туда чтобы научить мораву и ляхи и чехи и прочии народы и веру утвердил в них правоверную и книги написал русским гласом (в некоторых вариантах использовано слово «языкомь», что может быть переведено как «книги написал русским народам») и хорошо научил. И оттуда пошел в Рим и там разболелся и был облечен в черные ризы (принял монашеский постриг) и наречено было (монашеское) имя ему Кирилл и в той болезни преставился.
Спустя много лет потом пришел Войтех (в одном из вариантов: «пришло войско латинское») в Мораву и в Чехи и в Ляхи, разрушил веру правую и русскую грамоту отверг, а латинскую веру и грамоту поставил и правой веры иконы пожег, а епископов и попов посек, а других разогнал.»

Таким образом, мы видим, что Сказание прямым текстом говорит о том, что моравы, чехи и ляхи использовали «русскую грамоту». Понятие «грамота» в те времена означало то же самое, что и язык богослужения. И упоминаемые в Сказании книги – это христианские книги богослужения, Библия и т.д. Нам представляется совершенно невозможным, чтобы упоминаемые в Сказании народы использовали в богослужении «русскую грамоту», не относя себя в той или иной степени к Руси. Кроме того, как мы отмечали, одно из предложений Сказания при непредвзятом подходе может быть переведено как «книги написал русским народам», то есть Сказание относит упоминаемые народы к русским.

Живов

Приведем также следующую цитату из упоминавшегося выше «Хождения на Флорентийский собор» ([17]), в которой летописец объясняет, чем отличаются алеманцы (баварцы) от остальных немцев:
«Аламанская земля, то есть не инаа вера, ни ины язык, но есть едина вера латиньская, а язык немецкий же, но разно, яко и русь серби, тако и оне с немьци».
Переведем ее:
«Алеманская земля есть ни другая вера, ни другой народ, а есть общая (с немцами) вера латинская, а народ немецкий же, но различающийся, так же как Русь сербы, так и они с немцами».

Данная ситуация является совершенно непонятной как с точки зрения норманнской теории, так и с точки зрения других теорий, рассматривающих Русь как результат экспансии какого-либо локального народа.

Возвращаясь обратно к НПЛ, на наш взгляд, в НПЛ заметна попытка отредактировать содержание летописи таким образом, чтобы она меньше вызывала вопросов у пытливого читателя. Но создать полностью непротиворечивый текст все-таки не получилось – отрывки 2) и 3) говорят нам о том, что «послали за море к варягам, к Руси», «послали к Немцам», и в то же время отрывок 1) утверждает, что Русь – народ с озера Ильмень, названный в честь небольшой речки Руссы. Причина этого, по-видимому, в характерном для древних авторов отношении к содержанию создаваемых ими летописных текстов – это не могло быть изложением их собственной субъективной точки зрения, каких-то их личных предположений или чьих-то личных рассказов. Для древних авторов и читателей вольный пересказ автором своих собственных исторических представлений не представлял значимой ценности. Для них текст необходимо должен был опираться на авторитетные (древние или общеизвестные) источники, цитаты из которых включались в текст.

Хотя, возможно, ко времени написания дошедших до нас списков ПВЛ (они датируются в основном XV – XVII в.в., самая ранняя — НПЛ старшего извода — XIV в.) суть минувших идеологических конфликтов с Русью была уже в основном забыта. Все-таки со времен прихода Рюрика прошло уже более 500 лет. И летописи унаследовали минувшие идеологические проблемы из-за включения более древних текстов. То есть, возможно, летописцы XV – XVII в.в. и хотели бы сделать содержание летописей более понятным, в том числе и им самим, но они вынуждены были опираться на предыдущие дошедшие до них древние тексты.

Кто был Рюрик?

Был ли Рюрик реальной исторической личностью? Дискуссии на эту тему также имеют очень длинную историю. Хотя летописи пишут о нем как о реальном человеке, очень много деталей изложения вызывают в этом сомнения. Прежде всего, рассказ о Рюрике, эта преамбула, с которой все летописцы начинают изложение истории Руси, является предельно сжатой и неинформативной. Хотя она содержит такие удивительно подробные детали, как то, что старейший Рюрик седе в Новеграде, а Синеус, брат Рюриков, на Белеозере, а Трувор в Изборсце, она не сообщает нам ничего ни о происхождении Рюрика, ни о том, какое положение он занимал на момент прихода, кроме туманной фразы о том, что он «пояша по собе всю Русь». Также, как мы говорили выше, ничего не сообщается о предыстории Руси. Это, на наш взгляд, говорит нам о жестком редактировании, которому были подвергнуты исторические данные о до-рюриковской и рюриковской Руси, прежде чем попасть в текст летописей.

Единственной нитью, связывающей весь этот клубок недомолвок и тумана, относящихся к Рюрику и последовательно излагаемой далее, начиная с князей Олега и Игоря, истории Руси, является сообщение о том, что князь Игорь являлся сыном Рюрика, точнее «Оумершю же Рюрикови предасть княжение свое Олгови от рода ему суща въдавъ ему на руце сына своего Игоря бяше бо молодъ велми».

При этом Рюрик отсутствует в приводимом ПВЛ хронологическом списке «от потопа». В нем после императора Михаила назван князь Олег, затем – князь Игорь. Рюрик также отсутствует в приводимом перед началом летописи списке первых киевских князей. Первыми в нем названы Дир и Аскольд с комментарием «одино (общее) княжение», затем – князь Олег, после него князь Игорь.

Рюрик не упоминается в «Слове о полку Игореве». И вообще, «... Д.С.Лихачев констатировал, что ни одно литературное произведение XI в. («Слово о законе и благодати» Илариона и «Память и похвала Владимиру» Иакова мниха) не знает Рюрика как родоначальника династии и считают таковым Игоря» ([11]).

Вызывает вопросы окружение Рюрика — Синеус и Трувор, названные в летописи его братьями. Мог бы возникнуть вопрос, как бы складывались отношения между потомками Рюрика и потомками его братьев? Но летопись снимает этот вопрос, сообщая, что Синеус и Трувор не оставили потомства, и это выглядит достаточно странно. Есть предположение, что Синеус и Трувор — это не имена, а искаженная транслитерация в летописи выражений «свой род» и «верная дружина». Это предположение имеет старинные корни, его поддерживал также Б.А. Рыбаков. А именно, предполагается, что Синеус — это ошибочно принятое за собственное имя выражение (как считал в том числе Б.А. Рыбаков, из скандинавского источника) «sine hus», которое, как считается, означает «свой род». Аналогично имя Трувор объясняется как принятое за имя выражение «thru varing», означавшее «верная дружина».

Нужно сказать, что подобные ошибки при обращении древних летописцев к иностранным (или не обязательно иностранным) источникам не так уж редки. Мы уже приводили выше пример с использованием в ПВЛ этнонима «весь».

Если принять такое предположение о происхождении имен Синеус и Трувор, получается, что в летопись попала содержательная информация о том, что Рюрик пришел со своим родом и дружиной, и продублированное в силу ошибки перевода сообщение, что он пришел со своими братьями Синеусом и Трувором. При использовании летописцами иностранных источников такой факт выглядит весьма правдоподобно, и может служить косвенным подтверждением использования таких источников.

Для Б.А. Рыбакова и их сторонников данное предположение являлось важным аргументом в пользу норманнской теории, поскольку они были уверены в скандинавском происхождении иностранного источника. Однако именно такое скандинавское происхождение источника было причиной критики этого предположения.

«...многие историки полагают, что в основе летописного Сказания о призвании варяжских князей лежит письменный текст на древнескандинавском языке, который дошел до составителя летописи и был переведен им на древнерусский язык с ошибками в силу недостаточности знания им языка оригинала (… Б. А. Рыбаков полагает, что "в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика, а новгородец, плохо знавший шведский, принял традиционное окружение конунга за имена его братьев" (Рыбаков Б. А. Киевская Русь. С. 298). Он приводит два возможных, по его мнению, варианта "шведского оригинала": sine use или sine hus, означающие якобы "со своими родичами" или "свой род", для Синеус, и tru war или thru varing со значением "верная дружина" для Трувор. Не говоря уже о полном несоответствии этих "исконных" фраз элементарным нормам морфологии и синтаксиса древнескандинавских языков, а также семантике слов hus и væringi, которые никогда не имели значения "род, родичи" и "дружина", предположение исходит из того, что летописец-переписчик дважды перевел эту фразу...). Ныне совершенно очевидно, что подобного текста существовать не могло, в первую очередь потому, что единственная известная скандинавам IX-Х вв. письменность, руническое письмо, по самому своему характеру не применялась и не могла применяться для записи сколько-нибудь пространных текстов. Краткие магические заклинания, имена (владельческие надписи), наконец, формульные эпитафии на мемориальных стелах – основные виды текстов, записывавшихся руническим письмом. Лишь в XI-ХII вв. сфера употребления рунического письма расширяется, и оно начинает широко использоваться в быту для различных целей, в основном в переписке. Но и в это время оно не применяется для записи пространных нарративных текстов или документов» [19].

«В 1961 г. И.П. Шаскольский справедливо указал, что приведенная трактовка имен Синеуса и Трувора зиждется только на одном — на «невероятном» предположении о норманнском происхождении варяжской легенды, к тому же она, подчеркивал исследователь, «неубедительна и с филологической стороны; ее не приняли крупнейшие филологи-норманнисты В. Томсен, А. Стендер-Петерсен и др., на авторитет которых в данном вопросе можно положиться» [11].

Однако если мы откажемся от версии скандинавского источника, а предположим в качестве такового просто какой-либо европейский источник, то такое предположение будет выглядеть достаточно правдоподобно. На латыни «свой» будет выглядеть как «suus», также это слово можно интерпретировать как предлог «с», который во многих романских языках выглядит как «con». Слово «дом» в форме, близкой к «hus», присутствует во многих языках, например, английское «house», или русское «хата», «хозяйство». Корень «тру» в смысле «верный» присутствует также в различных языках, например, в английском «true». В слове «вар» мы узнаем знакомый нам корень «вар», присутствующий, как мы считаем, в слове «варяг».

Впрочем, справедливость данного предположения не является принципиально важной ни для нашей точки зрения, ни для норманнской теории. Однако оно позволяет объяснить некоторую бестелесность персонажей Синеуса и Трувора. При этом, как мы видим, попытка вывести эти имена из скандинавского языка сталкивается с лингвистическими проблемами. Но если мы считаем, что источник для этих имен принадлежал не Скандинавии, а материковой Европе, что и следует из нашего взгляда на происхождение Руси, то предположение выглядит вполне возможным.

Мы видим, что некоторой бестелесностью обладает также и Рюрик. «В 1963 г. К.Д.Лаушкин предположил, что родиной Рюрика как литературного персонажа является Ладога, там же он перешел из фольклора в историческую литературу. Имя Рюрика ученый посчитал модификацией имени святого Георгия, патрона Ладоги … Со святым Георгием были связаны представления о солнечном божестве как родоначальнике славян и устроителе русской земли, которые затем перешли на Рюрика, ставшего самостоятельным мифологическим образом» (взято из [11]).

Связь Рюрика с Георгием Победоносцем имеет, на наш взгляд, глубокий идеологический смысл, и к этому вопросу мы вернемся ниже.

Опишем возможную трактовку Рюрика и легенды о его призвании исходя из наших представлений об истории Руси. Как мы считаем, вытеснение идеологии Руси из Европы привело к перемещению центра Руси на территорию современной России. Эти важные геополитические перемены сопровождались также соответствующим перемещением и правящей элиты Руси. Возможно, это был один какой-то князь, но, скорее всего, это был достаточно сложный процесс, в котором участвовали разные люди. Это объясняет нам то, что летопись говорит о пришедших русских князьях как о реальных людях. Возможно, при описании этих событий использовались и какие-то европейские источники, о чем нам косвенно говорит ситуация с Синеусом и Трувором. Перемещение было связано с определенными идеологическими (можно их назвать религиозными) разногласиями Руси в Европе. Мы видели по многим признакам выше, что летописец предпочитал о них умолчать. Но мы тем не менее думаем, что какая-то идеологическая сущность древней Руси должна была как-то в летописи отразиться. И, на наш взгляд, именно в имени «Рюрик» и мог сохраниться этот древний смысл. К вопросу о том, что может означать это имя, мы вернемся ниже... Здесь же отметим, что значение имени «Рюрик» могло выражать какой-то смысл имени «Русь», оно могло присутствовать в имени (титуле) пришедших князей, как представителей правящих родов Руси, например, аналогично тому, как присутствует слово «победоносец» в имени Георгия Победоносца. То есть в изложении летописей оно трансформировалось в имя, хотя изначально оно именем не являлось. Это объясняет отсутствие конкретного человека с таким именем в перечисленных выше текстах.

Русские — гребцы и шведы руотси

Подобно тому, как это было сделано в отношении имен Синеуса и Трувора, норманнская теория предлагает вывод из скандинавского языка и других слов, относящихся к Руси.

Рассмотрим в этой связи один из основных аргументов норманнской теории – сочинение императора Константина Багрянородного «Об управлении империей». В этом сочинении император, описывая путь россов по Днепру, пишет о различном наименовании порогов Днепра «по-росски» и «по-славянски». Нигде в своем сочинении Константин Багрянородный не говорит о какой-либо связи между россами и скандинавами, также как нигде не говорит о какой либо связи названий «по-росски» со скандинавским языком. Однако норманнская теория, основываясь на субъективном представлении о россах как скандинавах, трактует это сочинение как сообщение о россах-скандинавах. Основываясь на этом представлении, норманнская теория предлагает перевод названий «по-росски» из скандинавского языка. Мы не будем здесь приводить предлагаемую скандинавскую этимологию, но заметим, что различные филологические предложения норманнской теории имеют общий изъян — предлагаемые ей «скандинавские» корни могут быть найдены и в других языках как германской группы, так и других. Но если корень слова принадлежит языку материковой части Европы, это, с одной стороны, соответствует нашему представлению о распространении Руси, с другой, не дает никаких доказательств для норманнской теории. Вообще, на наш взгляд, задача объяснения значения слов с помощью какого-либо языка слишком неконкретная, и такие объяснения при желании всегда могут быть найдены.

Тем не менее заметим, что И.Е. Забелин [30] дал весьма убедительное, на наш взгляд, объяснение названий днепровских порогов из славянского языка.

Приведем отрывок из сочинения Константина ([29]):
«И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву, которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы (лодки — авт.), тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр. Прежде всего они приходят к первому порогу, нарекаемому Эссупи, что означает по-росски и по-славянски "Не спи". Порог [этот] столь же узок, как пространство циканистирия (Императорский манеж для конно-спортивных игр на территории Большого дворца в Константинополе – авт.), а посередине его имеются обрывистые высокие скалы, торчащие наподобие островков. Поэтому набегающая и приливающая к ним вода, низвергаясь оттуда вниз, издает громкий страшный гул. Ввиду этого росы не осмеливаются проходить между скалами, но, причалив поблизости и высадив людей на сушу, а прочие вещи оставив в моноксилах, затем нагие, ощупывая своими ногами [дно, волокут их], чтобы не натолкнуться на какой-либо камень…»

Как видно из приведенного отрывка, кроме названий порогов, сочинение Константина дает нам следующую важную информацию: русский и славянский языки являлись различными, но тем не менее родственными, поскольку название порога Эссупи одинаково в обоих языках. Если мы задумаемся, какими могли быть языки, которые Константин называет русским и славянским, то обратим внимание на следующий факт: древнерусский язык и современный русский язык достаточно близки: если написать древнерусский летописный текст в современном виде — вставить пробелы между словами, использовать современные буквы — то современному русскоязычному читателю древнерусский текст будет достаточно понятен (заметим в скобках, что шведский текст, даже написанный кириллицей, будет ему совершенно непонятен). В то же время, аналогично, нам понятно, на каком языке говорили жители Приднепровья во времена Константина — примерно на том же, на котором они говорят сейчас, то есть на том языке, который сейчас называется «украинским». То есть соотношение между «русским» времен Константина и «славянским» было примерно таким же, как между современными русским и украинским — они достаточно сильно отличаются друг от друга и Константин справедливо считает их разными языками, и в то же время они являются родственными, и какие-то фразы в них близки.

Описываемые Константином близкие контакты Руси и Византии могут объяснить большую похожесть современных русского и болгарского языков. Об этом говорит и следующий отрывок из ПВЛ:
«Рече Святослав к матери своей и к болярам своим не любо ми есть в Киеве быти хочю жити в Переяславце на Дунаи яко то есть середа в земли моеи (середина моей земли – авт.) яко ту вся благая сходятся от Грек злато поволоки вина овощиве разноличныя из Чех же из Угорь сребро и комони из Руси же скора и воск мед и челядь»

По поводу сохранения в народной мифологии прежнего значения Дуная приведем следующую цитату:
«Дунай был для славянства и Руси не только границей, но и центром, местом начала и завершения самых существенных событий. … Стенька Разин, согласно русским историческим песням, завершает свой путь "добра молодца" на Дунае: он просит перевезти его через Дунай и похоронить у "белого камешка" между трех дорог, первой - Питерской, другой - Владимирской, третьей - Киевской [Исторические песни. Ч. 2. № 311]. Дунай оказывается не только рубежом, отделяющим тот свет от этого …, но и центром мира: белый камень исторической песни - это "бел горюч камень" русского фольклора, Алатырь, пуп земли. Подобные представления о Дунае свойственны исторической традиции (см., в частности, о польской историографической традиции - Поповска-Таборска, 1991. С. 7 и сл.) и фольклору славян в целом и могут быть отнесены к константам славянского самосознания (тому, что сейчас принято называть термином "ментальность")» [44].

Впрочем, мы отвлеклись.

К числу слов, которым предлагается скандинавское происхождение, норманнская теория относит и само имя «Русь»:
«Допустимо предположить, что … наименование … Древнерусского государства … непосредственно восходит не к древнерусскому русь, а к исходному для него древнескандинавскому самоназванию участников похода на восток от Балтийского моря roþer, roþs-men, «гребцы»» ([7], стр. 101).

Обратим сразу внимание на то, что корень предлагаемого слова roþer («грести») отнюдь не является специфически скандинавским. Он является древним корнем, присутствующим в различных языках:
английский: row
французский: ramer
испанский: remar
немецкий: rudern
Да, собственно, этот корень присутствует и в русском языке в слове грести. Слово грести, конечно, имеет определенное сходство с именем Русь, но это еще не повод считать, что второе произошло от первого.

По сути, мы видим здесь использование следующей логической конструкции:
1) Кошелек мог украсть человек в очках (слово русь могло произойти от корня грести, поскольку он имеет сходное звучание и мы по каким-то причинам считаем, что понятие «русь» имеет связь с перемещением на лодках (так как норманнская теория считает, что русь произошла от морских пиратов викингов)).
2) Папа Пети носит очки (скандинавский язык содержит этот корень, как упоминалось выше, в форме roþer, roþs-men).
3) Следовательно, кошелек украл папа Пети (имя Руси произошло от слов roþer, roþs-men).

Нам представляется, что папа Пети не согласится с подобной логической импликацией.

Ну и мы тоже.

В качестве связи Руси с лодками приводится также тот факт, что в некоторых источниках по отношению к Руси прилагается эпитет «быстроногие». В частности, в греческой хронике Псевдо-Симеона, относящейся к X веку, «…находится испорченный и трудный для понимания отрывок, в котором речь идет о руси-дромитах и их «божественно-озаренном» вожде (или вождях)… В этом отрывке не вызывают сомнений лишь начало и конец, где предпринята попытка этнологического объяснения слов «россы» и «дромиты»: «Русские, также называемые дромитами, получили свое имя от некоего храброго Росса: . . .дромитами они назывались потому, что обладали способностью быстрого передвижения». Остальная часть абзаца не дает ясного смысла» [20]. В то же время в византийском флоте существовал класс судов, называемых «дромами», как считается, вследствие их быстроходности [21], рис. Д.

Рис. Д. Византийский флот отражает нападение русов на Константинополь в 941 году. Византийские дромоны опрокидывают лодки русов и разбивают их вёслами со шпорами (взято из [21])

Свое название суда получили от греческого Δρομιται, означающего «быстрый», «стремительный». В применении этого прилагательного к судам нет ничего удивительного. Но что это за загадочная стремительность руссов?

На наш взгляд, причина заключается в сходстве слова рус с корнем rush (как мы это обсуждали выше относительно связи слова рус с названием рек), который, как мы уже говорили, является древним корнем, присутствующим во многих языках, и означающим стремительное движение, натиск, напор:
Русский: рысь (бег)
Английский: rush (мчаться, гнаться)
Французский: rush (натиск, напор, погоня).

Таким образом, коллизия возникает при неверном понимании какого-то источника при очень большом сходстве слов. Аналогичная ситуация с путаницей слова рус с прилагательным красный вследствие явного сходства:
Французский: rouge
Итальянский: rosso.
Вспомним, например, высказывание Лиутпранда Кремонского: «...народ, который греки по его внешнему виду называют Rousios», а также фразу Ибн Фадлана - «Они высоки как пальмы и красны лицом». Даже современные историки спорят, например, о том, подразумеваются ли в известных описаниях византийского флота красные (пурпурные) корабли, или русские корабли?

Пожалуй, наиболее ярким примером, как в результате путаницы слов возникает новая фантастическая историческая реальность, является история с троянским конем. В этой истории все кажется странным, но благодаря этому она и стала такой популярной. Что это за конь? И зачем троянцам притаскивать его к себе, если в такой ситуации даже неискушенный человек понимает, что это может быть какая-то военная хитрость? Объяснение может быть найдено в том, что в латинском языке (и вообще в романских языках) очень близки слова
Equa – конь
Aqua – вода.
Таким образом, нападающие проникли в город (взяли город) не через какого-то странного «коня», а благодаря чему-то, связанному с водой: воспользовались путем для воды – водопроводом или, наоборот, каким-нибудь каналом для сточных вод. Или, может быть, перекрыли или отравили воду. Это выглядит вполне реальным, и подобные истории имели место [взято из [43]].

Возвращаясь к проблемам слов и названий, обратимся к последнему, на наш взгляд, весомому аргументу норманнской теории – эстонско-финскому названию Швеции «Rootsi – Ruotsi», что явно близко по звучанию к названию «Русь». Обратим внимание на то, что это название ни в финском, ни в эстонском не имеет содержательного значения, что, скорее всего, является подтверждением того, что оно было заимствовано как самоназвание.

В отношении этого вопроса наше расследование напоминает сюжет романа про Эркюля Пуаро. В начале расследования все совершенно уверены, что преступление совершила зловещая домохозяйка и что доказать это будет несложно. Но… логика, факты приводят сыщика к установлению истинного порядка вещей, и оказывается, что убийство совершил милейший доктор.

Так же и в нашем случае – для сторонника норманнской теории объяснение такого названия Швеции со стороны финнов и эстонцев совершенно очевидно и служит прямым доказательством правоты норманнской теории.

Но соберем вместе результаты нашего рассмотрения. Мы подробно рассмотрели главный источник норманнской теории – русские летописи и не нашли никаких прямых подтверждений норманнской теории. Эпизоды летописей, которые норманнская теория рассматривает в свою пользу – прибалтийская территория прихода Рюрика и приглашение варягов из «заморья» - может рассматриваться только как косвенные аргументы. И, кроме того, и это является главным, прибалтийская территория и приход из «заморья» равным образом может относиться к любым пришельцам из Европы, поскольку Балтийское море является главным транспортным путем всей северной Европы. Да, свеи упоминаются в списке народов, которых ПВЛ относит к варягам. Но в этом же списке ПВЛ упоминает и другие ведущие европейские народы, которых ПВЛ также относит к варягам.

Кроме того, скандинавская теория происхождения Руси прямо противоречит тому, что, во-первых, имеется обширное множество сообщений источников о распространении Руси на широких пространствах Европы, причем многие из этих сообщений относятся ко времени еще до прихода Рюрика (см. карту КК), и, во-вторых, в то же время у нас нет сообщений каких-либо источников о существовании какой-либо Руси в Скандинавии. Эти факты о широком распространении Руси в Европе приводят нас к выводу о материковом происхождении Руси. Этот вывод является единственно возможным выводом, согласующимся со здравым смыслом в представлении о том, как происходило развитие Европы. В силу объективных причин (более суровый климат, удаленность, малая численность населения) развитие Скандинавии следовало за развитием Европы. Да, какое-то время скандинавы имели значительное влияние, например, в Англии. Но заметим, что это относилось к тем временам, когда Англия была далекой периферией Европы. Как только Священная Римская империя и римско-католическая церковь усилили свое влияние на севере Европы, они благодаря «норманнскому» завоеванию распространили свое влияние и на Англию. Да, сохранилось много исторических свидетельств о жестоких нападениях в Европе пиратов-северян. Но эти нападения в основном совершали обитатели южного побережья Балтики, то есть это была также проблема материковой Европы. Кроме того, вообще, как известно, пиратство в древности часто представляло собой большую проблему. Источники говорят нам, например, о том, что еще византийским императорам приходилось проводить широкомасштабные армейские операции с целью ослабить пиратство в Средиземном море. Но мы не видим никакой связи между балтийским пиратством и широко распространенной на всей Европе Русью.

Таким образом, мы никак не можем принять предположения, что Русь получила свое имя от Швеции. Но почему же тогда Швеция имеет такое финско-эстонское наименование? Конечно, можно предположить, что сходство с именем «русь» является просто случайным и не имеет исторических причин. Однако, на наш взгляд, это не так. И именно этот факт показывает нам истинный масштаб событий.

Если мы соглашаемся с тем, что финско-эстонское наименование произошло путем заимствования самоназвания пришельцев на восточное побережье Балтики, то мы должны сделать единственно возможный вывод: финско-эстонское наименование было дано в те далекие времена (а особенностью финских и прибалтийских племен является то, что они живут постоянно на своих территориях с далеких, уходящих в глубь веков времен), когда русь составляла основную массу пришельцев с Балтики, а скандинавские народы (основавшие в будущем Швецию) еще не были среди этих пришельцев в таком количестве, чтобы получить собственное наименование.

Говоря коротко, вывод, к которому мы приходим, является следующим: не Русь получила свое имя от Швеции, а Швеция от Руси. И эта ситуация является еще одним подтверждением широкого распространения Руси, в том числе и на Балтике, которое она когда-то имела.

Несмотря на то, что такой вывод является совершенно шокирующим с точки зрения преобладающего сейчас взгляда на историю, его подтверждают многие косвенные факты. Например, с точки зрения нашего взгляда на происхождение финско-эстонского наименования было бы логично считать, что не только Швеция, но и другие прибрежные балтийские земли, граничащие с финскими и прибалтийскими племенами, должны были ими называться Русью. И это действительно так: «Он (Д.К. Зеленин – авт.) также напомнил весьма важный факт, на который было указано еще в 1900 г. и который был совершенно забыт в историографии, что эстонско-финское название Rootsi – Ruotsi распространялось не только на шведов, но и на Ливонию. Отсюда, подытоживал ученый, «так как Лифляндия много ближе и более знакома эстам, нежели заморская Швеция, то есть все основания полагать, что более древним значением народного эстонского имени Roots была именно Ливония, а Швеция – уже более поздним значением. Эстонское имя Roots – Ruotsi можно связывать с именем древнего прибалтийского народа Руги. Этим именем называлось славянское население острова Рюгена или Руяны» [41] К сказанному Зелениным надо лишь добавить, что в папских буллах XII – XIII вв. Ливония называется «Руссией». Так, Климент III в 1188 г. утверждал епископство Икскюль «in Ruthenia», Гонорий IV в 1224 г. именовал ливонских епископов с их сотрудниками «fildeles per Russiam constituti», Урбан IV в 1264 г. считал восточную Летгалию лежащей «in regno Russiae» [42]» ([11], стр. 454).

В пользу того, что финское «Ruotsi» являлось заимствованием «Русь», свидетельствует соответствие финского «uo» русскому «у», сравните заимствования из русского в финский язык: гумно > kuomina, лужа > luoso [22].

По поводу континентального происхождения имени Руси приведем следующую цитату из [25]:
«...древнейшие варианты названия Руси в немецких источниках начиная с IX в. (Ruzara, Ruzzi, Ruzi), во-первых, происходят из Баварии (т.е. с юга Германии), а во-вторых, как показывает наличие в корне u, заимствованы из славянского (древнерусского) языка, хотя более естественным было бы (в случае скандинавского происхождения имени Русь — авт.) заимствование данного слова на севере Германии непосредственно из древнешведского (но тогда с корневым о, как в *roþs). Между тем нижненемецкие (северные) варианты названия (Ruci, Rusci) вторичны по отношению к верхненемецким (южным) [23]. Аналогично скандинавские наименования Руси Russar (Ruzzar), Rusia, Ruciland происходят не из древнешведских, а из континентальных европейских источников [24].»

В работе К.А. Максимовича ([25]) содержится детальный филологический анализ ситуации с именем «Ruotsi». Выводы этой работы говорят сами за себя и полностью соответствуют нашим взглядам на историю Руси и ее соотношению с историей Швеции:
«...известно, что гипотетическое зап.-фин. *rôtsi имеет продолжения практически во всех языках финской группы - саамском (в северной Норвегии - ruošśí), комизырянском (rot'š), удмуртском (dźwtś), остякском (rutš, rut), вогульском (roš, ruš), ненецких диалектах (lûca, lûsa, luca, lusa, l'uаsа, l'uot'a); а кроме того в тунгусском и бурятском (luca), юкагирском (łuśi, łuci) и др. Jlюбопытно, что во всех этих языках соответствующий термин означает не 'шведы', а 'восточные славяне, русские' [26]. На карте, указывающей распространение данного термина в финно-угорском ареале, ясно видно, что «германская» семантика представлена в центре финского ареала (территории чуди, веси, суми т.е. западнофинских народов) и окружена по периметру изосемой со «славянской» семантикой (территории саамов, славян, волжских и пермских народов) [27]. Укажем в этой связи на многократно доказавший свою справедливость закон лексического (и шире, языкового) развития, гласящий, что в центре языкового ареала проявляются инновации, а на периферии консервируются архаичные языковые черты [28]. В свете данного закона именно периферийную (т.е. «славянскую») семантику финских продолжений следует считать наиболее архаичной, а термины с «германской» семантикой, занимающие центральный ареал, тем самым оказываются вторичными. Действительно, разве не могли финны достаточно рано, еще до упрощения консонантных групп в праславянском заимствовать у какой-то ветви восточных славян слово Русь (точнее, его праформу *roud-si-), а затем, в эпоху варяжской экспансии в славянские земли (а с нашей точки зрения, при появлении шведского этноса по соседству со своими землями — авт.), перенести его на шведов? (Иными словами, шведы, пришедшие к финнам со стороны славян (руси), могли получить имя последних - так же, как восточные славяне, осевшие к югу от Литвы, получили литовское название южного народа «готы» (Gudai - лит. 'белорусы'); как в Византии тюрки, скандинавы и славяне, приходившие со стороны северного Причерноморья, назывались «скифы». По той же причине восточные славяне в скандинавских источниках могли именоваться «греками» (girzkr), ср.: Успенский Ф.Б. Византия и Русь в древнескандинавских источниках... С. 187-188) С точки зрения исторической лингвистики это вполне возможно - правда, придется признать такое заимствование в очень ранний период, примерно в VII-VIII вв., когда о славянской руси, как будто, ничего не известно. Однако мы имеем, с одной стороны, сообщение сирийского автора середины VI в. Псевдо-Захарии о народе Hros/Hrus в северном Причерноморье ..., а с другой - распределение праосновы *rôtsi по финно-угорским языкам, которое свидетельствует именно о первичности «славянского» значения. Картина распределения этнонима по диалектам усложняется еще больше, если учесть наличие термина ruottši в олонецком и карельском (т.е. также в центре ареала) в значении 'финны', 'Финляндия' [27].С тем, что это значение представляет собой семантическую инновацию, кажется, спорить невозможно. Но чем тогда отличается занимающая центральный ареал изосема Ruotsi 'шведы' от географически смежной с нею изосемы ruottši 'финны'? Следовательно, вопрос можно сформулировать следующим образом: если продолжения праформы *rôtsi в финноугорских языках имеют семантику 'шведы', 'финны' и 'русские', то какое из этих значений древнейшее? Историки и археологи «скандинавского» направления полагают (правда, не приводя доказательств), что первично значение 'шведы', тогда как лингвистическая методология дает однозначный вывод - первично периферийное значение 'русские', а 'шведы' и 'финны', представленные в центре западно-финского ареала должны рассматриваться как позднейшие инновации. »

Свеоны – шпионы

Мы рассмотрели основные аргументы норманнской теории. Остальные доводы этой теории являются, на наш взгляд, косвенными, и мы не будем их здесь рассматривать. Более подробно по всему относящемуся к этой теме кругу вопросов см., например, [11]. Какие же исторические данные мы можем считать подтверждающими норманнскую теорию? На наш взгляд, никакие. В то же время все рассмотренные нами исторические данные вполне согласуются с нашей точкой зрения на историю Руси.

Но что это значит для нашей цели - понять происхождение и значение имен «русь» и «славяне»? Как мы видели, наши размышления привели нас к выводу, что имя «русь» имеет идеологическое значение. Здесь мы можем заметить общий недостаток рассмотренных выше версий происхождения этого имени: они пытаются объяснить это имя различными, если можно так сказать, бытовыми причинами — от названия рек, от хождения на веслах, от цвета кожи и т.п. Конечно, название народа может иметь такое происхождение. Однако заметим, что имена многих народов имеют явный идейный смысл, например:
арабы — в имени явно видна связь со словом раввин — священник;
еврей — связано со словом иерей — также означает священник;
турки — видна связь со словом тора — божественный закон, этот же корень не случайно присутствует в слове твердь (то, что корень является древним, видно из его присутствия в различных языках, например, в родственном английском hard), но к этому вопросу мы вернемся ниже;
загадочные моголы — видна связь с древним корнем, присутствующим в словах могучий, маг и т.п. (родственный корень в английском — might); да, возможно, и название болгары произошло от корня, который присутствует в слове волхвы, а в современном русском языке присутствует в слове волшебный (этот же корень является основой имен Ольга и Олег, и не случайно в летописи они (и только они) носят титул «вещий», родственность этих слов особенно заметна в чешском аналоге имени Ольга - Woliiha).

Если мы принимаем идейный смысл имени «Русь», то примерно понятно становится значение этого имени — оно имеет тот же корень, что и слово «красный», то есть, как и имена многих народов, связано с понятием света, солнца, энергии. О связи имени «русь» с понятием света писали многие исследователи, например А.Г. Кузьмин: «Задача заключается … в том, чтобы понять смысл именно цветового обозначения этноса. … «Красный» цвет символизировал могущество…»

На наш взгляд, идейное происхождение имеет и имя «славяне». Оно происходит от слова «славить» в смысле «проводить богослужение», «верить». Значение этого слова сохранилось в слове «православие», то есть «правильная вера», «правильное слово». По своему смыслу «православный» является синонимом слова «правоверный», но последнее в современном русском языке применяется преимущественно по отношению к мусульманам.

В принципе на этом месте мы могли бы закончить свое исследование.

Но кроме ответов у нас возникло и много вопросов... И наши размышления ведут нас еще дальше, стремясь понять смысл и того, что было, и того, что будет...

Далеко уведет нас этот путь...

    <<   ВЕРСИИ ДРЕВНЯЯ ФИЛОСОФИЯ   >>